Предусмотрительный, чёрт!
Я, конечно, предпочитал путешествовать в одиночку.
Но если и брать с собой спутников, то таких молчаливых, как Хейм.
За десять дней по снежным пустошам он не произнёс буквально ни единого слова сверх того минимума, который требовался по делу. Как по часам, уходил спать в палатку на привалах, пока я устраивал себе волчьи логова в сугробах. И по-прежнему слишком внимательно и хмуро вглядывался в горизонт, чтоб я не мог этого не заметить.
Нет уж, волчье чутьё подсказывало – дело тут нечисто! Но, пожалуй, давить на Хейма не стану пока, из уважения к нему. Захочет, расскажет сам.
Дорога была трудной. Я никогда не видел в этих краях в летнее время столько снега. Раза три нас накрывало такими буранами, что приходилось останавливаться и пережидать, чтоб не потерять лошадей. Боюсь представить, что за безумие творится здесь зимой.
В конце концов, мы забрели туда, где цивилизация казалась воспоминанием, а небо сливалось с землёй в безумной мешанине снежных хлопьев. Но, судя по звёздам, направление было верное, а потому мы упорно шли. На исходе десятого дня мне показалось, что на горизонте что-то темнеет. Но сколько бы я не месил глубокий снег волчьими лапами, чёрная точка не приближалась. А как будто даже удалялась. Пока не исчезла совсем… чтобы обнаружиться за моей спиной.
Что за фигня творится?
Я обернулся обратно в человека.
- Ты тоже это видел? – перекрикивая вой бури, спросил я Хейма. Его лицо, заметённое снегом, едва виднелось под капюшоном чёрного плотного плаща. Припасы основательно истощились в мешках, но даже такое облегчение не радовала несчастных лошадей, которые вынуждены были идти так далеко в компании матёрого хищника. Хеймдалль спрыгнул с седла и подошёл ко мне.
- Да. Теперь и вы тоже видели. Я опасался, если просто расскажу, не поверите. Вы всё же слишком рационально смотрите на мир.
Лицо Хейма напоминало замёрзшую маску. На которой горели голубым огнём только глаза.
- Давай, рассказывай, какого йотуна тут творится! – прорычал я, окончательно потеряв терпение. – Пока я не подумал, что ты что-то замышляешь за моей спиной! Слишком много тайн в последнее время, не находишь?
Как и многие асы, особенно в ком текла кровь самых древних родов, Хеймдалль владел снежной магией. Но я впервые видел, чтоб он ей пользовался.
Хейм стянул зубами перчатку с правой руки. Щёлкнул пальцами.
И вокруг нас образовалось кольцо тишины.
Северные ветры огибали это небольшое пространство, яростно швыряя снег куда угодно, только не на пятачок, где стояли мы. Кони немедленно обрадовались наступившему затишью посреди бури, и улеглись отдыхать. Пока мы с Хеймом стояли друг напротив друга, и я напряжённо ждал, что он скажет.
- Вокруг Вороньего камня стоит защита, установленная какими-то магами, которые явно знают в этом толк. И явно не в нашу эпоху. Что-то настолько древнее, что я не смог распутать чары, как не пытался.
- И как долго пытаешься? – прищурился я.
Хейм задумался.
- Думаю, лет пятнадцать.
Я помолчал, и решил не спешить с выводами, пока не услышу продолжение. Хеймдалль тоже молчал, подбирая слова.
- Пока мне ясна только суть барьера. Он путает разум и заставляет поворачивать назад всякого, кто к нему приблизится.
Я обдумал его слова и кивнул. Чёрная точка, которая была всё это время впереди, почему-то теперь оказалась позади меня. Но это лишь потому, что я незаметно для себя повернул обратно. Думаю, если попытаюсь снова, эффект будет таким же.
- Что-то нашёл о том, кто может устроить такую трудозатратную стеночку? А главное, зачем?
Хейм покачал головой.
- Вполне возможно, что многие древние мифы и предания содержат в себе зерно истины. В форме, доступной для архаичного сознания, донося крупицы исторического знания. Не стал бы сбрасывать со счетов версию о прародине асов. Я досконально изучил архивы. Первые короли тщательно уничтожили любые записи о событиях, которые были до основания Гримгоста.
Я потёр подбородок и снова внимательно глянул на горизонт.
- Ты считаешь, что пока мы не подобрали ключ, бесполезно биться головой об эту дверь?
- Именно так, Ваше величество, - кивнул Хейм. – Предлагаю немедленно повернуть обратно. Считаю, что обитатели этого места, если они есть, настроены не слишком дружелюбно. Об этом красноречиво говорит судьба торговой миссии, а также спасательной экспедиции. Не хотелось бы, чтобы мы стали третьим случаем.
Нет, дружок. Так просто ты не отделаешься. Мы слишком давно знакомы, чтоб я не учуял, что здесь что-то ещё. Кроме заботы добросовестного сотрудника о своём боссе.
Я вцепился в Хейма внимательным взглядом, готовясь подмечать малейшие признаки лжи.
- Вернусь, если ты мне сейчас же выложишь то, что скрываешь. Согласись, это слишком серьёзная ситуация, чтоб я мог так просто от тебя отстать. Итак. По какой, говоришь, причине, ты пятнадцать лет пытаешься попасть на Вороний камень?
На бесстрастном лице Хейма заходили желваки.
Борется с собой. Неплохо. Продолжает молчать. Это уже хуже.
Я вздохнул. Шагнул ближе и положил ему руку на плечо.
- Давай так. Я к тебе давно уже отношусь как другу. Ты можешь не делать вид, что тебе тоже всё равно. Иначе не попёрся бы за мной, игнорируя прямой приказ сидеть на заднице ровно и помогать моему министру, пока я в очередной раз шляюсь по миру, собирая приключения на свою шкуру. В чём дело?
На этот раз Хейм молчал так долго, что я уже решил, что этот кремень так и не расколется. Убрал руку и собирался превращаться в волка, чтоб поворачивать назад. Но меня догнал тихий усталый голос.
- Моя мать пропала в этих местах, когда я был совсем ребёнком.
Глава 9
Глава 9
Он продолжил говорить, пока я смотрел на него в полном изумлении.
- Тщательный опрос жителей деревень к западу от Вечных гор показал, что у них время от времени пропадают девушки. Случаев не так много, и они разделены иногда годами, никто не додумался связать их как-то друг с другом. Или искать причину в Вороньем камне. Но я полагаю, что…
- Твоя мать? – переспросил я, полагая, что ослышался. – Я думал, она умерла, когда тебе исполнился год.
- Именно так значится в моей официальной анкете, - нехотя вернулся Хейм к теме, с которой пытался съехать.
- Какого хрена леди Хильду понесло в эту глушь? И где, йотун подери, был в это время твой отец?!
Меня почему-то ужасно взбесила эта ситуация, и я не стал церемониться, хотя видел, что кажется, ковыряю сейчас не зажившую рану. У Хейма были больные глаза, когда он об этом говорил. Но раз уж начал, он не стал дальше уклоняться от разговора. Говорил бесстрастно и ровно, на его лице не отражалась ни одна эмоция. Его выдавали только глаза.
- Я пытался понять, с тех пор, как вырос достаточно, чтобы задавать вопросы. Тщательно опросил слуг и всех, кто её знал. Сопоставил показания, отсеял эмоциональные искажения. Половина опрошенных была на стороне моего отца, половина – матери, и каждый считал второго чудовищем. Картина сложилась следующая. Моя мать была… прирождённой исследовательницей. Путешественница, неугомонная, с живым и пытливым умом… писала стихи и книги. Изучала древнюю историю. Как ветер, который мой отец пытался приковать цепью к себе. Когда они поженились, она просила его подождать с детьми, хотела закончить книгу по эпохе основания Гримгоста. Но уже через десять месяцев после свадьбы родился я. Она обвиняла моего отца в том, что он ей не доверяет и пытается привязать, слуги слышали постоянные ссоры, доходило до битья посуды и поломанной мебели. Быстро сбросила меня на кормилицу, а когда мне исполнился год, сбежала в экспедицию. В одиночку. С тех пор её никто не видел. Отец решил, что жена просто нашла себе любовника, и не стал искать. Надрался как скотина и разнёс половину башни. Попросился в боевую армию и ушёл на войну с йотунами. Через два года не стало и его.