Хочется спрятаться – инстинктивно, спрятаться, как дикому испуганному зверьку.
И я сворачиваю под деревья.
Огни праздника остаются позади, и шум барабанов и скрипок глушится за ветвями, доносится как отдалённый ритм, входя в унисон со стуком моего сердца.
А оно стучит так, что мне его уже слышно.
Мне же нельзя… со страхом жду вспышки острой боли, её не может не быть от таких острых и невозможно ярких эмоций, какие испытываю сейчас. Но боль по-прежнему медлит, словно притаилась где-то под рёбрами – по-прежнему со мной, вечным фоном моей жизни, к которому я, увы, давно привыкла. Но не больше. И это… необъяснимо.
Настырно иду вперёд, переступая через поваленные ветви и огибая кусты, за которые так и норовит зацепиться юбка моего платья.
Ночью в лесу мне бывать еще не доводилось. Как же тут здорово! Так красиво, и так вкусно пахнет листвой, влажной землёй и какими-то ночными цветами. Но тихо – очень тихо, словно вся лесная живность затаилась. Ни сова не ухнет, ни соловей не запоёт. Даже сверчки молчат.
Странно это.
А потом я понимаю причину.
Когда мой чуткий слух улавливает далеко позади треск сучьев. По которым продирается через подлесок кто-то большой и массивный.
Хищник, идущий по следу. И вот теперь у меня больше не осталось никаких сомнений, кто именно – его добыча.
Припускаю быстрей.
Перехожу на быстрый шаг, а потом и на бег.
Волнение в крови разливается по телу, согревает до кончиков пальцев на ногах. Щёки горят, я задыхаюсь. Я не привыкла бегать. Тело не слушается, будто ватное. Руки и ноги странно заторможены, мне приходится делать огромное усилие, чтобы двигаться вперёд.
Чтобы не остановиться.
Это разве нормально, чтобы добыча с таким волнением ждала, когда её поймают?
Что будет дальше, пока не могу даже представить. Мозг мне словно отказал совсем. Он напрочь оказывается рассуждать логически.
Что надо прямо сейчас остановиться, восстановить дыхание и способность нормально рассуждать. Сбросить заклятие невидимости. Представиться, сказать, чья я дочь. Разумеется, гость моего отца не может причинить мне никакого вреда, это абсолютно исключено. Максимум, что меня ждёт – это неловкая светская беседа. Мы на свадьбе моего брата и его сестры. Совсем рядом целая толпа людей. И всё это…
…всё это совершенно не важно.
И слетает, как шелуха.
Когда я вся обращаюсь в один чистый животный инстинкт.
Убежать. Спрятаться. Ни в коем случае не снимать флёр невидимости, мою единственную защиту. Напряжённо прислушиваться, ждать, пройдёт ли большой хищник мимо…
Треск сучьев всё ближе.
Слышу шум громкого тяжёлого дыхания.
Я взбудоражена до предела. К этим звукам прислушиваюсь так жадно, словно от этого зависит моя жизнь. Дыхание этого мужчины за моей спиной заставляет мурашки бежать по всему телу сразу.
Надо бежать быстрее…
Но не могу.
Вместо этого замедляюсь, словно телу приходится двигаться сквозь плотную, вязкую пелену. Как муха, залипшая в смоле. Уже почти нет сил дёргаться и шевелить лапками.
Дрожь по телу.
Он совсем рядом.
Не решаюсь обернуться. Потому что знаю, что если обернусь, увижу горящие огнём глаза большого хищника. Который почти уже догнал свою добычу.
…и в самой чаще леса, под раскидистым многовековым дубом, тихо шелестящим листвой, это, наконец, происходит.
Фенрир…
Его имя прокатывается в моём сознании огненной волной, когда он меня настигает.
Одним броском покрывает всё оставшееся расстояние между нами. Прижимается к моей спине большим и горячим телом, обхватывает со всех сторон могучими ручищами, сжимает так, что кажется, мои бедные косточки сейчас хрустнут. Останавливает. Больше я не могу бежать. Я в капкане его рук, его хищного звериного запаха, который окутывает меня всю, жара его тела, такого лихорадочного, до ожогов на моей нежной коже, какого не может быть у нормального человека.
Меня всю, до кончиков пальцев, охватывает трепет.
Дрожу в его руках.
Дрожу, когда мне в шею утыкается носом – и глубоко втягивает запах моего тела.
А потом снова – мне в волосы. И снова. Как будто не может мной надышаться.
Мой слух царапает низкий хриплый шёпот:
- Я свихнулся… точно… наверное, от долгих поисков уже крыша поехала... Может, это все и правда глюки? Как можно так сойти с ума от пустоты…
Снова утыкается носом в меня, на этот раз под ухом. Нюхает и нюхает, как одержимый. Я вздрагиваю всем телом от сладкой дрожи каждый раз, когда это происходит. Теряю контроль. Страх смешивается с какими-то совершенно новыми для меня ощущениями, каких никогда прежде не испытывала.
- Нет, нет… ты настоящая. Ты живая! Ты… есть на свете.
Стонет от удовольствия.
О, господи…
Руки, крест-накрест обнимающие моё тело, сжимаются сильней, я ощущаю спиной каждый его вдох.
Он повторяет хриплым шёпотом исступлённо:
- Нашёл… нашёл… Моя!
Глава 17
Глава 17
Нари
В-в каком это смысле «Моя»?!
По нервам бьёт паника.
Да я с парнями не разговаривала даже никогда! За ручки не держалась. О том, чтоб поцеловаться – речи не шло, и мечтать о таком не решалась.
И вот теперь этот великан меня обнимает так, что не вздохнуть, и что-то говорит о том, что я теперь «его»?!.. закрадываются странные подозрения – для чего может мужчина затащить девушку в тёмный уголок.
Меня окатывает жаром от таких мыслей, словно кипятком. Щёки горят.
Пытаюсь дёрнуться всем телом. Он не пускает.
Ох, мамочки… страшно!
У него руки, как из стали сделаны. Жёсткие. И сам он весь жёсткий, большой и дикий.
Разве можно вот так девушек зажимать? Может, он пьяный?
Замираю испуганным зверьком, тяжело дышу. После бега дыхание всё никак не придёт в норму, да и сердечко моё словно свихнулось, так быстро стучит.
Держащий меня сзади мужчина неподвижен и тоже замирает. Мы оба напряжены до предела, до состояния взведённой пружины. Даже воздух вокруг, кажется, вибрирует и потрескивает, словно перед ударом молнии.
- Я встречал такое, - медленно, с расстановкой произносит он. – Это магия невидимости, да? У вас в Таарне многие владеют. Не слышал, чтоб девушки тоже.
Его руки чуть расслабляются. Смещаются ниже, обе ладони уверенно ложатся мне на талию. Закусываю губу. Всё это ужасно странно.
- Покажись мне! – требовательно заявляет мужчина. – Я хочу тебя увидеть.
Ой, нет. Страшно! Такое чувство, что моя невидимость – моё последнее прибежище. Что будет, если я ему покажусь, как он мне велит? Через тонкую ткань платья очень ярко чувствую твёрдость и жар его пальцев. Тяжёлое дыхание шевелит мои волосы. Щекотно и ужасно смущает. Хочу отодвинуться подальше, но он не пускает.
Нет, меня ловили точно не просто так.
Мысли в панике мечутся, но никак не могу сосредоточиться и найти правильный выход из этой странной ситуации.
- Боишься, зайчоночек… - выдыхает мне в волосы Фенрир. – Вот же глупенькая! Тебе меня бояться не надо. Ну, иди сюда!
Аккуратно разворачивает…
Прижимает спиной к стволу дуба. Ощущаю лопатками извивы шершавой коры. Кожа стала болезненно-чувствительной настолько, что мурашки идут по всему телу от этого прикосновения. Или может, в этом виноваты лихорадочно-горячие руки, эти большие ладони, которые продолжают крепко удерживать меня за плечи.