Лицо Брунгильды озарилось светом и нежностью. А на губах появилась очень грустная улыбка.
- Ладно! Идём дальше! – бодро заявила она.
И поскорее отвернулась.
Чтобы я не успела заметить слёзы.
Глава 44
Глава 44
Впервые я задумалась о том, что возможно, хватит себя жалеть. И я не самый несчастный человек на этом проклятом Вороньем камне.
Когда мы с Брунгильдой молча шли тёмными лабиринтами каменных переходов.
У меня есть самое главное, чего нет у неё.
Надежда.
Всё это время. Безотчётно я чувствовала, что где-то там – есть мужчина, который землю с небом перевернёт и поменяет местами, но найдёт меня. А есть ещё отец, братья… я слишком привыкла быть в безопасности. Поэтому даже теперь всё воспринимается как слегка нереальное, ненастоящее. Как будто я сплю. И стоит как следует зажмуриться и снова открыть глаза – это кошмар вокруг испарится.
Брунгильда живёт в этом кошмаре всю жизнь.
Но пора уже взрослеть и избавляться от иллюзий. Зло существует. И не всегда всё заканчивается хорошо.
Я невольно отшатнулась и прижалась ближе к валькирии, когда справа от нас показался проход с низким потолком, округлый и похожий на нору, который был залит такой чернильной тьмой, безглазой и безмолвной, что меня всю окатило ледяным ужасом при взгляде на него.
- Ты всё правильно поняла, туда лучше не ходить, - сдержанно проговорила Брунгильда.
Я прочистила горло, отстранилась и постаралась унять детское желание вцепиться воительнице в руку.
- Один из ходов в подземелья?
- К фоморам, - кивнула Брунгильда. – Туда не пойдём, если ты не против.
- Вообще не против! – неравно улыбнулась я.
Моя идея попробовать сбежать подземельями показалась мне ещё более безумной.
Даже на расстоянии я всей кожей чувствовала тёмную энергетику этого места, которой прямо-таки сочился воздух.
Уж лучше наверх.
Каменный пол под ногами уверенно изгибался и поднимался наверх под углом. Этот коридор был прорыт под наклоном. И дышать становилось легче с каждой минутой. Воздух становился свежим… морозным.
Я дышала полной грудью и невольно ускорила шаг.
- Знаешь, меня ещё кое-что тревожит! – решила спросить у Брунгильды, пока мы были наедине.
- М-м-м?
- Я понимаю, что ты, кажется, не слишком веришь в пророчества Одина… и всё-таки. Что это за «дева-Жизнь», с которой он меня спутал? Какой ещё Рагнарёк я должна остановить?
Брунгильда бросила на меня острый взгляд.
- Радуйся, что он решил, это ты! Иначе уже давно отдал бы тебя Хели. Понятия не имею, как эта демоница втёрлась ему в доверие, но до того дня, как ты появилась, он ей ни в чём не перечил.
- За что она не любит моего мужа?
- Она никого не любит. Это же Хель! – с таким снисходительным видом сказала Брунгильда, как будто мне это должно о чём-то сказать.
На мой недоумённый взгляд она так и быть, пояснила:
- Дух тьмы и разрушения. В некоторых старых свитках её называют даже богиней загробного мира. Как по мне – просто злобная ведьма, обитающая в источнике. Однажды Один дообщался с изнанкой бытия до такой степени, что изнанка с ним заговорила. С тех пор стало всё только хуже. Все это видят, но никто не наберётся смелости сказать. Я думаю, мы стали намного ближе к Рагнарёку с её появлением.
- Да что за «Рагнарёк» такой? – не утерпела я и споткнулась о камень. Валькирия поддержала за локоть. Ответила не сразу.
- Проще показать. Хотя ты должна была увидеть, пока Хаг нёс тебя сюда. Но думаю, ты была слишком напугана, чтобы задуматься.
- О чём?
- Что именно видят твои глаза. Но я подскажу.
Небо обрушилось на меня слишком неожиданно.
Я замерла на выходе из тёмного тоннеля и заморгала слезящимися глазами, привыкая к свету.
Его было не слишком много, и всё же после долгого блуждания в полумраке подземелий это низкое свинцовое небо, затянутое тучами, казалось почти непереносимым.
Небо было везде – казалось, стоит протянуть руку, и я его коснусь. И оно безостановочно сыпало крупными хлопьями снега. Они падали на мои протянутые ладони, налипали комьями на ресницы, не таяли на губах. Я глотала их и пила чистейшую воду небес. Запрокинув лицо, наслаждалась свежим ветром и ощущением свободы. Как будто пали оковы, сжимавшие грудь. Настолько было приятно оказаться на вершине скалы после тесноты пещер.
- Посмотри вокруг. Что ты видишь? – тихо проговорила Брунгильда у меня за спиной.
Я огляделась. У меня закружилась голова.
Отсюда, с вершины Вороньего камня, на много бесконечных лиг вокруг была лишь снежная пустыня.
А ниже, после каменной площадки, на которой мы стояли, уступами спускались острые гребни скал, облепленные снегом. Тут и там я видела нечто странное, что не сразу смогла осознать. А когда поняла, стало как-то не по себе.
Кажется, когда-то на склонах Вороньего камня росли леса.
А теперь это были застывшие каменные стволы, голые сучья… скелеты деревьев. Кое-где обломанные. Наполовину заметённые снегом.
Мёртвые.
- Но ведь сейчас не зима… - пробормотала я. – Или так высоко в горах просто холодно?
- Ты же из горной страны, как я поняла, - с грустью проговорила Брунгильда. – У вас в горах разве не растут леса?
- Таарн очень зелёный, - тихо отозвалась я. Сердце сжалось от тоски по родине. Я вспомнила синие горы, поросшие густыми изумрудными зарослями. Дикие, первозданные леса. В которых было так сладко дышать. И так хорошо бродить.
- Когда-то Вороний камень тоже был таким. Всё стало меняться несколько лет назад. Мы не поняли, как и почему это произошло… но долина вокруг нас стала покрываться снегом. Он подбирался всё ближе. Лето становилось всё короче. Снежные бураны в любое время года… лавины… в конце концов зелени становилось всё меньше, наши леса гибли. Люди селились всё дальше, уходили на юг. А мы не могли. Наши разведчики сказали, такое происходит на всём Севере. Древние летописи упоминают, что такое может случиться. Там написано грозное предупреждение о Рагнарёке. Надо уходить отсюда, пока ещё есть места в мире, где можно спастись. Один… не желает ничего слышать. Он уверен, что его будущий сын, которого ему подарит Дева-Жизнь, всё исправит.
Я обернулась и посмотрела в синие как небо глаза валькирии. В них было смирение перед неизбежным. И стоическая готовность принять любую судьбу.
- Ты спрашивала, что такое Рагнарёк… это вечная зима. Конец всего живого на земле. Который наступит, если ничего не изменить.
Где-то в снежных пустошах на границах Вороньего камня.
Фенрир
Когда я выбрался из ледяной воды, едва не заморозившей мне сердце, единственное желание было – убивать.
Я никогда в жизни так сильно не хотел крови.
Рвать на части чёрные крылья, которые унесли мою Жизнь.
Заставить того, кто отдал приказ, пожалеть, что родился на свет.
Кровавая пелена гнева застилала глаза.
Чёрная вода не смогла удержать. Мороз, вцепившийся в мою вымокшую шерсть, не смог обратить в ледяную статую.
Слишком сильна была ярость, которая горела изнутри, плавила кости, обугливала в пепел жилы, сводила с ума.
У меня отобрали её.
Ту единственную, ради которой билось моё сердце.