Далее всё как в тумане. Помню, как она обхватила руками член, приставила его ко рту и начала ритмично сосать, облизывать и покусывать. Голова просто шла кругом. Я не выдержал. Безумно хотел Ксению. Всю без границ…
Стремительно спускался всё ниже и ниже. Между нами более не было никаких запретов, мы растворялись в райском, медовом наслаждении.
Алые лепестки её половых губ уже сверкали влагой. Аккуратно прильнул к ним губами и начал поигрывать с клитором. Она уже плохо справлялась со своим делом, ей было слишком хорошо, чтобы контролировать свои действия. А мне всё хотелось её помучить. Пальцем водил по её исстрадавшейся плоте, но не запускал его дальше. Мне нравилось, как в сладкой неге страдает моя любимая. Я все продолжал теребить языком клитор и почувствовал, что её оргазм уже близко и быстро вставил палец во в изнывающую плоть. Боже, как там было горячо и мокро! Она испустила протяжный стон. Я поводил пальцем по стенкам влагалища, нащупал точку G, помассировал её. И теперь задействовался уже второй палец, я не замедлил убыстрить темп и с лихвой довёл ее до оргазма. Она стонала, и её тело словно било током.
Глава № 24. Дмитрий
Несколько лет назад…
Медленным шагом следовал за своим другом по коридору военного госпиталя, осознавая, что глубокую, душевную рану, которую безжалостно нанесла мне Екатерина, не сможет залечит ни один врач.
Раны не заживают. Сердце приспосабливается не чувствовать боли. А вместе с болью перестаёт чувствоваться и многое другое. «Исцеляясь», мы становимся немного другими людьми.
Нож, ранящий нашу плоть, оставляет на память лишь небольшой шрам. В то же время злые слова, вонзаясь прямо в душу, наносят ей такую глубокую рану, что кровоточащий рубец от неё сохранится навсегда. Люди произносят грубые, обидные и бестактные слова по разным причинам: у одних — это способ подняться в собственных глазах, другие завистливы, у третьих был чертовски трудный день, четвёртые говорят их только тем, кого с трудом выносят, а некоторые — в силу своего невежества.
Катерина сделала свой выбор…Легко разорвала наши отношения, банально схватила ножницы и порезала тонкую, хрупкую ниточку…
– Димка, ну ты чего такой хмурой? – Друг резко остановился и в результате я буквально врезался в него. – Ты только посмотри сколько вокруг красавиц. Молодые. Красивые. Прямо глаз не отвести, – с ликованием и упоением проговорил Олег, игриво подмигивая двум мимо походящим девушкам в белоснежных халатах. – На твоей Катьки мир не закончился. И хорошо, что вы расстались.
Угнетённо выдохнул. Мой друг всегда был против Катерины, раз за разом твердил, что она мне совершенно не подходит. Олег утверждал, что Екатерина лишь с виду чистый, невинный ангел, но помыслы у неё чёрные.
– Давай не будем обсуждать мою бывшую. Хорошо? – Решительно провозгласил, не желал, чтобы кто-то препарировал мою душу, возможно, потом, за рюмочкой горячительного напитка я и поговорю с другом, но пока ещё рано. Слишком свежи раны.
Друг слегка нахмурился.
– Извини. Всё понимаю.
Гневно сверкнул глазами.
– Что ты понимаешь, Олег?
Парень непринуждённо передёрнул плечами и по-дружески постучав меня по плечу, ответил, – ты всё ещё её любишь.
Не спрашивал, решительно и уверенно утверждал Олег.
Я всегда так трепетно прикасалась к её Сердцу… Старался сгладить каждую ранку в женской душе, разгладить каждый шрам. Согревал её Сердце, бережно собирала его по частичкам. А теперь я хочу порвать его в клочья …Хочу, чтобы он был сплошной рваной раной. Хочу разбить её Сердце на мелкие осколки, чтобы никто и никогда больше не смог собрать их… Я исцелял его, а теперь сама хочу быть для него палачом…
Ведь она казнил меня первым …
Есть такие слова, они слетают с нашего языка, словно острые ядовитые стрелы. Ими можно ранить больно-больно, а можно даже и убить. Чем ближе мы человеку, тем ему больнее. Чем сильнее он нас любит, тем глубже вонзается стрела прямо в его открытое для нас сердце. И никакие слова прощения не могут потом восстановить ту связь, которая была между вами раньше. Словно рвётся что-то такое очень тонкое, но важное. И хотя человек любить продолжает, как раньше уже не будет.
Нам постоянно кто-нибудь наносит сердечные раны. Одни раны тревожат нас недолго. Другие — мучают всю жизнь. Но любые раны способно исцелить прощение. Прощение — заживляющий бальзам. И этот бальзам может принести мир страдающей душе и успокоить растревоженную совесть. Даже спустя годы.
Возможно, с годами я смогу принять выбор Екатерины и прощу её, получив долгожданный бальзам на душу. Возможно, когда-нибудь. Но только не сейчас. Боль слишком сильная и мучительная.