Запрокидываю голову назад и закрываю глаза, яркий свет долбит по зрачкам.
Слышу четкие и размеренные шаги. За последние сутки я хорошо уже выучил походку мистера Дженкинса. Твердая, четкая, словно ему принадлежит весь мир.
— Выйдите, — приказывает отец Эльзы своим церберам, как только пересекает порог обшарпанной комнаты.
Его подчиненные, любящие махать кулаками, молча покидают подвал.
Они вообще разговаривают? За все время, что они меня тут маринуют, я не услышал от них ни звука.
— Как ты посмел явиться на свадьбу моей дочери, щенок? — недовольно произносит мужчина и заводит руки себе за спину. — Мы с тобой обо всем договорились, ты не должен был возвращаться в жизнь Эльзы.
— Зря вы позволили ей выйти замуж за этого хлюпика. Она его не любит.
В памяти всплывает картинка, как моя принцесса в роскошном свадебном платье стоит напротив напыщенного щегла и улыбается ему.
ЕМУ!
— Это тебя не касается! — мистер Дженкинс срывается на крик. — Ты предал ее, когда променял ее чувства на бабки. Знаешь, что Эльза потом целый год ходила к мозгоправам, чтобы восстановить свою психику? Знаешь, что моя дочь целый год не подпускала к себе ни одного мужчину, в том числе и меня?
С моих разбитых губ срывается усмешка, но я сразу же морщусь от едкой боли.
— Вы ведь знаете всю правду. Если бы вы не задержали меня тогда в аэропорту, если бы вы дали мне возможность объясниться с вашей дочерью, ей бы не пришлось так страдать, — смотрю прямо на строгое лицо мужчины. — Вы тоже виноваты во всем. Вы же ей преподнесли все в таком жутком свете, выставили меня предателем.
— Я сделал это, чтобы обезопасить ее от такого, как ты!
— От какого? — раздраженно вскидываю голову. — Напомнить вам, как вы лишили мою семью жилья? Напомнить вам, что мне пришлось бросить учебу, чтобы пойти работать и прокормить семью?
Мистер Дженкинс недовольно цокает и ослабляет узел галстука.
— Значит так. Последнее тебе предупреждение. Если я еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, я закатаю тебя в фундамент нового строящегося торгового центра.
— Три года назад вы знать не знали о моем существовании. Мы общались с Эльзой у вас под носом, думаете сейчас я не найду способа к ней подобраться?
На щеках мужчины выступают желваки. Он делает шаг вперед и заносит кулак, но резко тормозит.
Смотрит мне в глаза, дышит часто, раздувая ноздри.
— Или вы опять приставите к ней охрану? — цежу сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как во рту вновь собирается кровь.
— Я тебя предупредил! И я скажу тебе еще кое-что: мне не нужно контролировать свою дочь, потому что она тебя ненавидит. И не надейся, что она даже посмотрит в твою сторону.
А в церкви все же посмотрела… нерешительно, но посмотрела ведь. Это дает мне сил бороться дальше.
— Ладно, ладно, — устало вздыхаю. — Я знаю, что мне теперь за всю жизнь не вымолить у Эльзы прощения.
Мистер Дженкинс с недоверием осматривает меня, затем покидает комнату. И вновь мое одиночество скрашиваю мои закадычные друзья – два амбала, которые набрасывают мешок мне на голову и куда-то ведут.
После длительной поездки, меня выкидывают из машины, разрезают стяжки на запястьях, и следом раздается визг шин.
Валяясь на траве, я перекатываюсь на спину и стягиваю мешок с головы. На улице стоит кромешная темнота. Смотрю на звездное небо и начинаю смеяться, как придурок.
Теперь Эльза от меня никуда не денется.
Сажусь на задницу и осматриваюсь по сторонам.
Надо же, какая честь. Прихвостни мистера Дженкинса доставили меня прямо до дома. Кряхтя от боли, поднимаюсь на ноги.
— Адам? — раздается за моей спиной, и я тут же оборачиваюсь. — Что с тобой случилось? Где ты пропадал?
На свет тусклого уличного фонаря выходит Салли.
— Привет.
Она приближается ко мне и с ужасом в глазах осматривает мое лицо.
— Кто это сделал?
— Не волнуйся, повздорил с парнями из соседнего района.
— Надо обработать твои раны.
— А ты чего одна по темноте ходишь?
— Адам, я волнуюсь за Челси.
Мое тело сразу же напрягается. Меня не было сутки, что могло, блять, произойти?
— А что с ней?
— Она связалась с какой-то мутной компанией. Ей всего тринадцать, а она общается с парнями, которые на пять, а то и на шесть лет ее старше.
Недовольно хмурюсь. Я никогда не замечал сестру в такой компании, но словам Салли верю. Ей незачем врать.
— Откуда эти парни?
— Я не знаю. Сегодня она спокойно села к одному на мотик и уехала. Поговори с ней. Как ты съехал, она изменилась. А в последнее время она совсем от рук отбилась.
Да уж. Запустил я свою жизнь во всех ее направлениях. Эти три года не жил, а сосуществовал.