Резко дёргаю дверь, там тоже пусто…
И тогда я смотрю на часы… Настенные…
У меня в мгновение пересыхает горло, потому что я понимаю, что в них что-то отсвечивает. Снимаю их и… Сдёрнув крышку, вытаскиваю маленькое устройство в виде камеры…
Вся, буквально вся покрываюсь мурашками и ознобом… О, Боже… Как давно… Как? Я ходила тут голая… Я же ходила… Что я ещё тут делала?! О, ужас… Как он это сотворил…
«Я напишу в полицию! Отдам им это, чёртов психопат! Извращенец!».
В ответ мне приходит только…
«))))».
И всё…
У меня слов нет, чтобы описать всё, что я чувствую. Это разочарование, обида… Я даже на кино теперь не настроена. Ибо меня всю колотит. Получается, он всё это время просто следил за мной… Через камеру. Издевался… Проверял на прочность…
Я не верю своим глазам… Это ведь не может быть моими галлюцинациями, да? Я просто в каком-то ужасном триллере… И бежать некуда…
Но на эмоциях я бегу к Лере… Стучусь в дверь, как одержимая, и она открывает мне, глядя на меня удивленным взглядом.
– Оль, ты чего? Всё в порядке?
– Нет… Не в порядке… Лера, за мной следит какой-то парень… Я не знаю кто он… Но это его футболку ты видела тогда!
– Так… Тихо-тихо… Заходи… – она помогает мне зайти внутрь и проверяет коридор, закрывая за нами дверь. – С чего ты это взяла?
– Вот смотри… – показываю ей камеру, достав ту из кармана, а она хмурится, взяв её в руки. – Я нашла её в часах! И он пишет мне сообщения с левого номера… Господи…
Телефон снова издаёт звук.
«Оля, не делай глупостей»…
Читаю сообщение и от страха в глазах рябит.
«Если не хочешь, чтобы она пострадала, лучше молчи».
– Ты чего? Оль? – спрашивает она. – Это он? Опять написал?
– Нет… Нет, это… Просто прогноз… Усиление ветра, не обращай внимания, – отмахиваюсь, а она тем временем рассматривает камеру.
– Это стрёмно реально… Тебе стоит всё же пойти в полицию, Оль… Это не шутки…
Я сглатываю, потому что это не просто не шутки… Это уже манипуляции, угрозы и шантаж с его стороны… Я в ловушке…
Глава 7.
Ольга Савина
В кинотеатре темно и шумно… В толпе людей я оглядываюсь, потому что у меня уже реальная паранойя. Лера продолжает причитать, что мне стоит пойти в полицию, и я знаю, что она права. Но я не знаю, на что он способен и что ему от меня нужно. Я боюсь, что он реально может выкинуть если вдруг я перейду ему дорогу… В зале, который мы выбираем – три калеки. Пошли на какой-то дурацкий боевик с элементами комедии. Однако чуть позже народ всё же подтягивается...
Вжимаюсь в кресло, стараясь слиться с тёмно‑синей обивкой. Зал выглядит будто бы спокойно – всего несколько силуэтов в дальних рядах, размытых в сумеречном свете экрана. Но ощущение тревоги не проходит. Оно ползёт по спине ледяными щупальцами и впивается в затылок.
Оля, не оборачивайся. Просто смотрит на экран.
Но я не могу. Это как рана, которую нельзя не расчесывать. Медленно, почти неощутимо поворачиваю голову – краем глаза ловлю движение в третьем ряду слева. Тень. Силуэт. Плечом к проходу, лицо в тени капюшона.
Опять эта проклятая толстовка…
Сердце бьётся о рёбра, как пойманная птица. Это он. Опять он.
Фильм идёт своим чередом – яркие вспышки на экране, чужие голоса, смех. Соседка Лера жуёт попкорн, не замечая, как я замираю при каждом шорохе. Она просто хочет отвлечься, забыться на два часа после истории с Костей. А я не могу.
Снова смотрю. Теперь чётче. Фигура не двигается. Сидит, словно вырезанная из ночи. Капюшон скрывает черты, но я знаю… Знаю эту позу, этот наклон головы. Это предчувствие рядом с ним.
Каждый раз оно завладевает мной. Его никогда нет рядом полностью. Только взгляд. Тяжёлый, липкий, как смола.
Сейчас он здесь. В этом зале. Продолжает следить, не оставляя мне выбора...
Пытаюсь сосредоточиться на фильме. Герои смеются, шумят, стреляют. Всё так далеко от меня. От этого зала, где каждый скрип кресла звучит как предупреждение.