– Да. Вчера он… – я провожу рукой по запястью, словно пытаясь стереть воспоминание. – Он сжал мою руку. Так неприятно… И посмотрел…
Замолкаю, потому что у него такой вид теперь.
– Что он сделал? – переспрашивает с явным напряжением и его желваки в момент натягиваются, а скулы становятся острыми. Ярко выраженными, словно он злится… – Ты сказала ей?
– Эммм… Нет. – Я качаю головой. – Она и так всё время о нём говорит… Не могла же я просто взять и… Это же только предположение. Я не могу быть уверена точно.
– А ты? – его голос звучит неожиданно тихо. – Ты что-то к нему чувствуешь?
Я молчу. Потому что не могу подобрать слов. Потому что страх и… что‑то ещё сплетаются внутри в один клубок. Я не понимаю, к чему такие странные вопросы… Что это, блин, за реакция такая?
– Ничего, – наконец выдыхаю я. – Только страх…
Он кивает, будто подтверждая свои мысли.
– Хорошо. Тогда слушай, ты не должна оставаться одна. Ни на минуту…
– Что? – я поднимаю глаза и фыркаю. – О чём ты вообще?
– О том, что он не остановится, – Ратмир смотрит мне в лицо. – Сталкеры так не работают. Они чувствуют страх. И идут на него, как акулы на кровь.
У меня холодеют пальцы. От его слов становится ещё тревожнее. Почему же его настрой кажется мне таким жутким…
– Откуда ты знаешь?
Он замолкает, а потом равнодушно пожимает плечами.
– Читал. Изучал, мы же на психологов учимся, – его ответ вроде как звучит убедительно, но я всё равно начинаю подозревать его снова. Это бред какой-то…
– Или… – я делаю шаг назад. – Или знаешь по собственному опыту?
Он резко поворачивается вновь и усмехается надо мной.
– Ты серьёзно? После всего, что сказала, ты всё ещё думаешь, что это я? Ещё и извинялась тут… Стоило оно того? Если мы вернулись к исходной точке?
Я закрываю глаза и заставляю себя одуматься. Глупо реально…
– Прости. Я просто… запуталась.
Он подходит ближе, опираясь своими руками на стол. Но в моё пространство не вторгается. Однако я чувствую какой-то холодок рядом с ним… Если начну нюхать – пиши пропало… Всеми силами держусь…
– Оля, послушай меня. Ты должна, первое, никому не говорить, что подозреваешь этого парня, второе, всегда быть на виду и показывать, что у тебя есть защита, и третье, если что‑то случится – сразу звонить мне. Поняла?
Я даже не знаю, что на это ответить, и внутри всё сопротивляется. Но тем не менее, я же почему-то именно к нему подошла… Зачем? И рассказала ему вдобавок… Дура…
– Почему я должна тебе верить?
Он смотрит на меня долго. Потом тихо говорит:
– Потому что я единственный, кто поможет… Им всем до тебя нет никакого дела… – указывает взглядом на одногруппников. Я как бы знаю, что это так и есть… Мы же с ними почти не общаемся.
В аудитории становится тихо. Слишком тихо, и я вижу, что зашёл преподаватель.
– А если ты сам… – я запинаюсь. – Если ты сам – часть всего этого?
Он снова смеётся. Кажется, я для него тут как развлечение… Поехавшая одногруппница, которая думает, что за ней следят… Хочется спросить, да кому нужна твоя жалкая жизнь, Оля… Но язык не поворачивается…
– Ну, проверь меня, в таком случае. Следи за мной. Смотри, куда я хожу. С кем говорю. Если найдёшь хоть что‑то подозрительное кроме толстовки – скажи. Но пока… – он достаёт телефон с улыбкой на устах. – Сохрани мой номер на быстрый вызов. На всякий случай.
Я беру телефон. Руки дрожат. Ввожу его номер и невольно сравниваю цифры. Но он же не такой дурак, чтобы писать мне с того же, верно?
– Спасибо…
Он отходит обратно к своему месту, а я спускаюсь вниз к своему.
Сажусь за стол, достаю конспект. Но мысли – не о лекции. О том, как его слова звучат… Слишком уверенно. Слишком точно.
Зачем он вообще читал о сталкерах? Да это же бред какой-то… И его поведение… Оно, блин, у них обоих странное…
Телефон вибрирует, и я тут же хватаю его на эмоциях.
Сообщение от Леры: «Оля, а ты видела Костю сегодня? Он почему-то спрашивал меня о тебе».