Но потом… Подобно реальному чуду, ты просто куда-то исчезла… Я не знал куда. Из школы тебя почему-то забрали…
И после этого всё изменилось. Не сразу, но постепенно. Я начал меняться. Сначала – в голове. Потом – в теле. Очки снял. Мышцы нарастил. Научился говорить тихо, но так, чтобы меня слушали. Научился скрывать то, что кипит внутри.
Но внутри… внутри я всё тот же мальчишка, который запомнил твоё лицо, когда ты защитила его. Я будто вижу всё снова и снова. Слышу твой голос… Ищу тебя повсюду… И никак не могу окончательно найти. Потому что в один момент и ты сама сломалась. Стала другой. Не той, которую я искал…
Теперь я наблюдаю. Слежу. Изучаю.
Я знаю о тебе всё, Оля.
Знаю, что твои «подъёмы» и «спады» можно предсказать по тому, как ты держишь чашку кофе. В «хорошие» дни ты пьёшь его медленно, смакуя, улыбаясь чему‑то своему. В «плохие» – глотаешь залпом, будто пытаешься залить тревогу.
Знаю, что в «плохие» дни ты перепроверяешь замки по три раза. Каждый раз я следил. Видел, как ты замираешь у двери, как твои пальцы дрожат, когда ты проворачиваешь ключ. Как ты прикладываешь ухо к замку, будто проверяя – точно ли он щёлкнул.
Знаю, что таблетки ты прячешь в косметичке, будто это что-то позорное… Убираешь ей подальше от чужих глаз в тумбочку. Ты достаёшь их только в ванной, когда уверена, что никто не видит. Ты глотаешь их, запивая водой из‑под крана, а потом долго смотришь на своё отражение в зеркале, будто пытаешься узнать – та ли ты сегодня, кем была вчера.
Знаю, что ты пишешь в дневнике. Я видел его – чёрный, с замочком, который ты думаешь, что надёжно прячешь. Я знаю, где ты его оставляешь, когда уходишь на занятия. Я читал твои записи – твои страхи, твои надежды, твои сомнения. Ты пишешь о том, как боишься потерять контроль, как боишься, что кто‑то узнает о твоей болезни. Ты пишешь о том, как устала быть «не такой, как все».
Я следил. Через камеру, которую поставил в твоей комнате, через камеру в холле, через тётку – коменданта, которая думает, что я родной брат девчонки с первого этажа, потому что я помог ей однажды перетащить сумку, когда она заезжала… А взамен получил доступ к коридору. Через отражение в витрине. Через окно твоей комнаты, когда ты, думая, что одна, снимаешь маску «сильной девушки».
Сегодня мы весь день сидим вдвоём. Вместе… Ведь одна ты боишься… Теперь ты думаешь на того самого Костю, и для меня это идеально. Я хочу играть так долго, пока не отыщу тебя прежнюю… Способную дать противостояние. Не стесняющуюся, сильную, волевую. Я хочу тебя ту… Хочу и верну, чего бы мне это ни стоило…
И хотя мне хочется устранить лишнюю фигуру с поля… Выжечь её напалмом, я пока оставлю его… Пусть будет. Он нужен. Уже после я что-нибудь ему отрежу или сломаю. Если он тронет… Если прикоснется к моему… Тому единственному, что мне так важно…
После лекций Оля быстро сгребает свои вещи и толкает их в сумку, а я просто стараюсь держать себя в руках.
– Спасибо, что поговорил сегодня со мной… Мне пора…
– Оля, подожди.
Она оборачивается ко мне. Глаза – как у загнанного зверька. В них мелькает что‑то вроде настороженности и лёгкого испуга. Ну, где же она… Ведь была раньше… Я даже недавно слышал её отголоски…
– Что? Что такое?
Её голос дрожит. Она поправляет прядь волос, будто пытаясь скрыть волнение. Но я пиздец хочу быть рядом… Слышать, видеть… Если попросит – касаться… Блядь, да я бы задушил её, если бы мы наедине оказались. Задавил… Но об этом мне просто рано думать. Я и тогда в её комнате чуть с катушек не съехал. Это намного сложнее, чем я думал. И чем кажется…
– Ничего. Просто… Провожу тебя. Чтобы ничего не случилось… Ну… Ты понимаешь…
Она колеблется, но... Я вижу, как оценивает расстояние до общаги, как ищет пути отхода.
Блядь, это так прекрасно.
– Ну… если тебе по пути, конечно, – наконец отвечает, стараясь звучать непринуждённо.
И мы идём. Я считаю шаги – 243 до её двери. Она то ускоряется, то замедляется. Руки сжимают сумку, пальцы дрожат. Она оглядывается через плечо, будто чувствуя чей‑то взгляд. Мой взгляд. Я всегда буду держать её на прицеле. И она это понимает где-то в глубине души. Просто продолжает играть со мной в это… Потому что сама подсознательно этого желает.