Думаю, что у меня паранойя, приоткрываю дверь и вижу их вместе. Я не ошиблась… А у него такой гадкий взгляд. И он что-то держит в руке. Маленькое чёрное, после чего, едва увидев меня, убирает это в карман. И мне становится не по себе.
– Привет, – здороваюсь с Лерой.
– О, Оль, приветик…
Исчезаю, чтобы вообще никак не контактировать с ним. Потому что страшно. Он же нарочно всё это делает, чтобы держаться ближе. А она как будто слепая… И это после того, что он её оскорблял, да вдобавок изменил… И хотя это не моего ума дело, я всё равно не понимаю…
У меня моментально ком подкрадывается к горлу, я закрываю дверь и сразу же думаю о Ратмире.
Пальцы сами набирают ему сообщение:
«Ратмир, он снова здесь…».
Ответ приходит почти мгновенно, словно он держал телефон в руке, ожидая моего сигнала:
«Кто? Этот Костя?».
Я оглядываюсь на дверь. Тонкая перегородка между моей комнатой и соседской кажется прозрачной, будто она не может скрыть ни звуков, ни взглядов.
«Да. Я выглянула… Мы столкнулись взглядами».
Пауза. Потом:
«Он что-то тебе сделал?».
Вспоминаю его взгляд – скользкий, будто масляный. Вспоминаю улыбку – кривую, недобрую. Она до сих пор стоит перед глазами, царапает изнутри.
«Нет пока, просто посмотрел жутко, ну и держал что-то в руке».
Экран гаснет. Я жду, сжимая телефон в ладони. В голове крутятся обрывки мыслей. Почему он так посмотрел? Почему эта улыбка не уходит из памяти? Он такой неприятный, ужасно отталкивающий тип.
«Ты уверена, что это не просто воображение? – пишет Ратмир. – Может, он подарок твоей этой соседке приготовил».
«Нет! – перебиваю я, хотя он не может услышать. – Это не то... Он следил за мной. Я чувствую».
За стеной раздаётся смех. Слишком громкий, слишком… наигранный. Как будто они хотят, чтобы я услышала. Как будто это часть представления. Но это же бред… Лера не станет играть и притворяться, чтобы насолить мне… Просто хочет с ним помириться, я уверена… Да?
Я вскакиваю, подхожу к двери, прикладываю ухо к холодной поверхности. Слова неразборчивы, но интонации – резкие, прерывистые. Лера говорит быстро и тихо, почти шепчет. Потом – тишина.
«Он что‑то прятал, – пишу я, возвращаясь к телефону. – Когда увидел меня в коридоре, сразу сунул руку в карман. Я заметила. Пакет. Маленький, чёрный».
Пауза длится дольше обычного. Я представляю, как Ратмир хмурится, как его пальцы застывают над экраном телефона. А потом:
«Ты всё ещё в комнате? Одна?».
«В комнате. Одна, да».
«Оставайся там. Я еду».
Смотрю на часы – 22:47. Ночь уже вползла в окна, окутала двор, проникла в коридоры. Но от мысли, что Ратмир будет здесь, внутри становится спокойнее… Не понимаю почему… Почему это вдруг я стала ему доверять?
Откладываю телефон, сажусь на кровать. Взгляд цепляется за мелочи: пылинки в луче света, трещинку на стене, нитку, свисающую с покрывала. Всё кажется мне подозрительным, частью чего‑то большего, чего я пока не могу разглядеть. И эта картина не укладывается у меня в голове.
Время тянется, как резина. Каждая секунда – капля, падающая в бездонную пропасть и отстукивающая у меня в висках. Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому звуку: скрип пола, щелчок выключателя, далёкий гул проезжающей машины. Всё – сигнал. Всё – предупреждение. Его предупреждение… Проклятье, я так его боюсь.
И наконец я слышу шаги в коридоре, замираю оглушенная новой волной панического страха. Они приближаются, останавливаются у моей двери. Стук тихий, но отчётливый.
– Это ты?
– Я, Оля, – звучит голос Ратмира… Как же он похож на тот самый, с ума сойти… Господи. Аж мурашки бегут по телу.
Я тут же встаю, иду к двери, медленно поворачиваю замок, запуская его к себе. В его глазах тревога, но и что‑то ещё: твёрдость, уверенность, которая вдруг заставляет меня выдохнуть с облегчением.
– Ты в порядке? – спрашивает он, переступая через порог.
Я киваю, но слова застревают в горле. Только теперь, увидев его, я понимаю, насколько сильно нуждалась в этом – хоть в ком‑то, кто не станет отмахиваться от моих страхов, кто примет их всерьёз.