– Отойди, – велел я, отодвинув ее в сторону.
Венди облегченно вздохнула и прошла мимо меня. Я наклонился и открыл тумбу под раковиной в ванной. Достал оттуда чистящие средства и ящик с инструментами, в котором выбрал все необходимое, чтобы исправить проблему с сантехникой. Венди наблюдала за мной у двери, скрестив руки на груди, и пыталась вести какой-то пустой разговор.
– Это надолго?
– Неа.
– Надеюсь, ты не думаешь, что я...
– Просто трубы старые.
Спустя несколько минут я вылез из-под раковины и спустил воду в унитазе.
– Готово.
– Спасибо, – поблагодарила девушка, накрутив на палец белокурую прядь волос.
Я прошел мимо Венди и вернулся в спальню. Плюхнувшись обратно на кровать, я закинул руку за голову и слушал, как она писала и мыла руки в раковине. Венди вышла из ванной и села на край кровати рядом с моими ногами. Глубоко вздохнув, она уставилась в пол.
– Лиам?
– Да?
– Ты даже не знаешь моего настоящего имени, – она отвела взгляд, будто ее слова смущали.
– Ну и что, – я пожал плечами. Мне встречались многие женщины, имен которых я не знал.
– Мое имя не Венди, – произнесла она. – Меня зовут Тесс, Тесс Бриттон. Я из города Эпсом, Англия. Мне девятнадцать лет. В прошлом году я поступила в Оксфордский университет и изучала психологию.
Я рассмеялся.
– Как, черт возьми, студентка колледжа из Англии оказалась втянутой в такое дерьмо с русскими в Бостоне?
– Пожалуйста, попытайся изобразить сочувствие.
– Ну, тогда расскажи мне все.
Я молча ждал.
Тесс вздохнула.
– Я встречалась с парнем, далеко не бедным, – продолжила она. – Он был русским и учился в Оксфорде студентом по обмену. Признаю, что была немного ослеплена всей этой роскошью и блеском. Ведь я поступила в Оксфорд на стипендию. Моя мама умерла, когда мне было двенадцать, а отец еще раньше. В итоге меня отправили жить к моей больной бабушке, а у нее с финансами было туго. Мы кое-как сводили концы с концами.
– Я усердно училась в школе и, в конце концов, меня взяли в Оксфорд. Но другие студенты в университете..., – Тесс покачала головой. – Некоторые реально меня ненавидели. Очень сильно ненавидели. Будто я являлась для них самым злейшим врагом только потому, что была бедна. Из-за того, что я не родилась с серебряной ложкой во рту, со мной обращались как с изгоем. Постоянные издевательства вызывали у меня глубокую депрессию.
Тесс взглянула на меня в надежде, что я похлопаю ее по плечу, обниму или что там еще полагалось делать мужчинам, когда женщины начинали вот так себя вести. Но я никогда не любил обниматься и не знал, как утешать других, поэтому просто кивнул, чтобы она продолжила.
– Но Дмитрий, мой парень, был не таким. Поначалу он казался самым непредвзятым, заботливым и обаятельным человеком, которого я когда-либо встречала. Он любил меня такой, какая я есть, понимаешь? Водил меня в шикарные рестораны и обращался со мной как с принцессой. Признаюсь, что все это вскружило мне голову. Какая девушка отреагировала бы иначе? Меня унесло, – горько рассмеялась Тесс. – Я была доверчива, теперь понимаю... в общем, Дмитрий попросил меня навестить его в Бостоне, вот я и приехала. Я была готова покинуть Англию, покончить с издевательствами оксфордских студентов и окунуться в новое приключение. Я слышала много хорошего о Штатах, поэтому подумала, почему бы не попутешествовать?
– Это было около восьми месяцев назад. Дмитрий купил мне квартиру – ту, куда ты ходил за вещами – но через месяц он отвез меня в роскошный пентхаус в пригороде и... мне трудно говорить об этом.
– Мне нужно знать все... Тесс.
Девушка глубоко вздохнула.
– Он привез меня в тот роскошный пентхаус и... продал..., – Тесс потерла большие пальцы рук. – Продал меня тому толстому, отвратительному русскому, у которого столько татуировок, что невозможно сказать, где кончается одна, и начинается другая.
– Продал тебя?
– Да, – вздрогнула она. – Это не было добровольно и естественно. Ужасно и страшно, когда с тобой обращаются как с собственностью.
– Как именно он тебя продал?
– Я сидела за обеденным столом с Дмитрием и толстым русским. Выяснилось, что это был его отец, – Тесс сделала паузу. – Только что я ела изысканную еду, а в следующую минуту в дверь ворвались двое мужчин и потащили меня вверх по лестнице. Я пиналась, брыкалась, царапалась и боролась за свою жизнь. Сопротивлялась так сильно, что сбила со стен картины. Стеклянные рамы упали на мраморную лестницу и разлетелись вдребезги. Помню, я надеялась, что кто-нибудь спасет меня. Кто-нибудь должен был услышать мои крики. Но никто не услышал, и никто меня не спас. Я орала, звала на помощь, дралась, кусалась и пыталась вырваться, но мужчины были слишком сильными. Меня бросили в комнате, где стояла клетка. У него была клетка в пентхаусе, Лиам! Я находилась в плену более семи месяцев, которые показались мне годами.