Он посмотрел мне в лицо, выпятив нижнюю губу, и задрожал, словно не понимал происходящего. Может, когда-то Квиктоу и смотрел на меня снизу вверх, но это время давно прошло. Он не станет смотреть так на человека, который ослушался Босса или пошел против семьи. Семья и верность были основой ценностей Бьянки, и мой поступок являлся предательством. Возможно, лгать Боссу было не самой лучшей идеей, но будь я проклят, если позволю чему-то случиться с Тесс.
– Нет смысла разговаривать с ним, дружище, – прорычал Ганнер сквозь стиснутые зубы. – Он опьянен молоденькой давалкой. Я слышал кое-какие истории от русских о той узкой киске, которую он так оберегает.
– Так ты общаешься с русскими, Ганнер? – удивленно спросил я.
Квиктоу взглянул на меня, а потом на Ганнера.
Уверен, он думал о том же, о чем и я: «Ты общаешься с врагами? Крыса!»
– А Босс в курсе? – спросил Ганнера Квиктоу.
Ганнер проигнорировал Квиктоу и скрестил руки на груди, понимающе ухмыльнувшись.
– А еще я слышал, что Жарков прилично растянул маленькую киску этой шлюхи. Говорили, он хорошенько ее оттрахал. И она теперь не такая тугая, – хихикнул он, явно попытавшись спровоцировать меня. – Но, насколько мне известно, девка компенсирует это другим способом. Сосет без остановки. Она отсасывала Жаркову два часа подряд! – Ганнер истерически рассмеялся. – Почему ты защищаешь эту шлюху…
Что-то во мне вспыхнуло, когда Ганнер заговорил о Тесс в таком ключе. Наверное, мой брат был мудр даже будучи мертвым: я понимал, что начинал заботиться о ней. Какое Ганнер имел право молоть такую чушь? Он не должен был даже произносить ее имени своим гребаным ртом.
– Ганнер, ты гребаная крыса! – шокировано выпалил Квиктоу.
Китаец испуганно вскрикнул, когда я через весь ресторан бросился к Ганнеру.
Судя по всему, я был слишком занят мыслями о Тесс, потому что ублюдок отскочил и нанес мне неожиданный удар прямо в лицо. Ошеломленный, я упал на колени и прижал руки к лицу, почувствовав, как между пальцев потекла кровь. Я громкий застонал, и если бы не знал Ганнера лучше, то подумал бы, что он сломал мне нос.
– Ты сегодня не в лучшей форме, а, Зверь? – Ганнер засмеялся и покачал головой. – Вот что бывает, когда связываешься со шлюхой...
Прежде чем он успел закончить, я вскочил и нанес Ганнеру мощный апперкот. Кулак хрустнул от удара в подбородок ублюдка, а по руке прошла дрожь. Я был выносливым и готов к битве. Подпрыгнул на пальцах ног несмотря на то, что кровь лила из моего носа. Ганнер упал на один из столов, ударившись задницей о край мебели. Он соскользнул на пол и застонал.
Квиктоу бросился на меня, раскинув руки, но я знал, что у него была слабость, которая давала мне преимущество. Он получил пулю в ногу, и я буду целиться в раненую конечность, если дело дойдет до этого. Я нырнул за спину Квиктоу, схватив его за шею и заломив руки за спину.
– Я тебе не враг, Квиктоу! – прорычал я.
– Вы оба пошли против семьи! – заорал Квиктоу.
У меня не было другого выбора, кроме как защищаться. Я повернулся и изо всех сил ударил Квиктоу ногой в область колена сзади. Парень вскрикнул и, споткнувшись, упал вперед, издав при этом по-детски громкий всхлип. Я знал, как выглядел: глаза сузились, в висках пульсировала кровь, а челюсть плотно сжалась. У меня было лицо человека, выполнявшего свою работу: сосредоточенное лицо солдата или наемного убийцы во время задания.
Когда я обернулся, Ганнер уже стоял на ногах.
– Идите на улицу! Идите на улицу! – китаец обошел стойку и встал перед ней, протянув руки в защитном жесте. – Здесь вы драться не будете!
Из кухни вышла маленькая девочка с черными как смоль косичками, держа в руках изжеванную куклу Барби. Девочке было не больше восьми лет, и она смотрела, как мы пытались убить друг друга. Ее карие глаза широко раскрылись, то ли от страха, то ли от любопытства, я не мог сказать точно.
– Ты просто гребаный идиот! – рявкнул Ганнер. – Какого хрена ты всем рискуешь?
– Считаешь себя крутым чуваком, потому что мелешь всякую херню о женщинах? – спокойно ответил я, вытерев кровь с лица. Я разжал кулаки, готовый душить или хватать руками. – Чувствуешь себя важным перцем, унижая женщин? Я больше не позволю тебе говорить о Тесс, а, если скажешь хоть еще одно гребаное слово о ней, то прикончу тебя прямо здесь.
Я услышал приглушенный звук кроссовок Квиктоу. Он шагнул почти неслышно, но только не для моего натренированного слуха.
– Еще один гребаный шаг ко мне, и он станет твоим последним, – предупредил я, даже не повернувшись к нему.
Квиктоу замер.
Брови Ганнера взлетели вверх.