Я взял свою кожаную куртку и обувь и надел их, несмотря на то что те были испачканы пятнами крови. Некоторые пятна – старые и засохшие, а некоторые появились после сегодняшнего вечера. Лицо и волосы тоже были в крови, но о том, чтобы принять душ, сейчас не могло быть и речи.
Сирены звучали все громче и громче, и благодаря острому слуху, я сделал вывод, что они находились примерно в квартале отсюда, прямо возле той забегаловки.
Гребаный Квиктоу! Я представил, как полицейские склонились над Ганнером, слушая вопли китайца и маленькой девочки.
– Понятия не имею, что на тебя нашло, – сказала Тесс, натянув розовые трусики.
– На меня? – я поймал себя на том, что облизывал губы и ощущал на языке сладость ее киски. – Похоже, тебе тоже было чертовски весело.
Она покраснела и надела черные джинсы.
– А... Для тебя это вообще что-то значило?
Я задумался.
– Хочешь правду?
– Да. Я приму любой ответ.
– Да, значило, – я улыбнулся. – Это было чертовски удивительно, детка. Но все потеряет смысл, если босс или Жарков поймают меня… то есть нас.
Тесс улыбнулась.
– Знаешь, – она прочистила горло. – Я как-то слышала историю о том, как Жарков пнул в лицо пятилетнюю девочку. Когда ее мать впала в истерику, он затолкал ее в свою машину и изнасиловал, – она сделала паузу. – Все это время ребенок ждал снаружи и плакал.
Я поморщился. Может я и закоренелый ублюдок, но даже у меня было какое-то подобие души.
– Я тоже про это слышал и с нетерпением жду того дня, когда смогу всадить пулю в его гребаную башку. А теперь поторопись.
Не надевая лифчик, Тесс натянула простую белую футболку и мешковатую черную толстовку. Если спросить мнение любого прохожего, то ее бы описали как тощую девчонку, но не более того. Тесс натянула капюшон, прикрыв свои длинные светлые волосы. После чего снова опустилась на колени и начала запихивать вещи в чемодан. Одежда, заколки для волос, расчески и косметика, которая непонятно для чего была нужна и которую я раньше не видел.
– Что ты делаешь? – спросил я, пока она лихорадочно закидывала все в чемодан.
– Нельзя оставлять здесь никаких вещей, – ответила Тесс, не подняв глаз. – Ничего, чтобы они не поняли, что мы здесь были.
– Умная девочка, – кивнул я. Раньше я бы никогда не совершил подобной ошибки в работе. Необходимо было срочно сосредоточиться и расставить все точки над «i».
– Я знаю, – игриво усмехнулась Тесс.
– Упакуй все, – сказал я. – Картину не забудь. Где медальон?
– Не волнуйся. Он в чемодане.
– Хорошо, – вздохнул я с облегчением.
Заглянув в ванную, я осмотрел помещение и взял старую бутылку отбеливателя, которую заметил раньше.
– То, что нужно, – пробормотал я себе под нос и оторвал большой кусок туалетной бумаги из диспенсера на стене.
Я начал с ванной, обработав в ней все отбеливателем. Это было отстойно. Обычно, если мне приходилось убираться, я пользовался полиэтиленовой пленкой, дезинфицирующим средством и резиновыми перчатками (не говоря уже о промышленных мусорных мешках и остром ноже), но сейчас приходилось работать тем, что было. Слава Богу, что комната была маленькой. Я протер все: внутри унитаза, раковину и краны, стены и даже потолок.
Потом перешел в комнату. Тесс стояла у входной двери с чемоданом и ковыряла ногой пол.
– Не хочешь помочь? – поинтересовался я.
– Наверное, это будет лучше, чем просто здесь стоять.
Я отмотал половину рулона туалетной бумаги и бросил ей. Затем облил отбеливателем всю комнату, даже ковер. И уже собирался обработать простыни, но передумал.
– Сними их, – попросил я, указав на простыни. – И положи в чемодан.
– Навряд ли в нем хватит места. И картину можем испортить.
Я прикусил язык. Спорить сейчас, наверное, было не самой умной идеей. В любую секунду полиция или, что еще хуже, русские или Босс могли вломиться в номер.
– Просто сделай как я говорю, Тесс. Используй вместо сумки наволочку.
Она присела на корточки у стены и протерла плинтус. Закончив, сняла простыни с кровати, на которых виднелись пятна нашей страсти. Девушка схватила наволочку и принялась в нее все запихивать, пока я обрабатывал отбеливателем матрас и подушки. Вряд ли сюда отправят криминалистов, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Я бросил отбеливатель в ванную, а туалетную бумагу на матрас.
– Пошли.
Тесс кивнула, и мы вместе направились к двери. Я схватил пистолеты со столика и сунул их в кобуру под кожаной курткой. Затем поднял чемодан и закинул его на плечо. Мы вышли на балкон, и что удивительно – нас не ослепили красно-синие мигалки. Единственным человеком в непосредственной близости от нас оказалась женщина лет сорока-пятидесяти. Трудно было навскидку определить возраст, потому что ее кожа выглядела жесткой и огрубевшей, а половина зубов попросту отсутствовала. А если учесть крашеные розовые волосы и юбку, которая открывала вид на тускло-фиолетовое нижнее белье, то возраст этой дамы был загадкой для шпиона. От нее пахло сигаретами, марихуаной и едко воняло более тяжелыми наркотиками.