— Ай! Отстань, больная! Платье помнёшь! — Арина принялась красить реснички, с опаской поглядывая на Ирку в зеркало. — Что тебе неймётся? Скучно?
— Да не говори, женщина. Скука смертная! Я бы на свиданку сбегала, да не с кем… Слушай, Аришка! А ты можешь кое-что сделать для любимой подруги? — когда Цветочкина начинала что-то клянчить в подобном тоне, Кинчевой становилось не по себе. Словно маленький щенок скулит, глядя на тебя. Ну как тут откажешь?
— Поподробнее, пожалуйста…
— В общем-то, ничего такого. Можешь у своего Ворохова взять телефончик моего Дикаря? — Ирка сложила руки в молитвенном жесте.
— Был бы он твоим, не выпрашивала бы телефончик. Ну позвонишь ты ему, что скажешь? Опять немощным назовёшь? Не играй с огнём, Ир.
— Не вынуждай меня! — Цветочкина надвигалась на Аришу с растопыренными пальцами и последняя хорошо знала, что сие значит.
— Ладно, ладно! — она вытянула руки вперёд, защищаясь от предстоящей щекотки. — Я постараюсь.
В скором времени в новую квартиру девушек пожаловал и сам Ворохов. Он размашисто прошёл на кухню, где сидели девушки, даже не сняв предварительно обувь, на что Арина тут же обратила внимание, но скандалить по такому пустяшному поводу не стала. В данный момент её напрягало совсем другое…
— А ты как зашёл? Мы не закрыли дверь? — она ответила на его короткий, но жаркий поцелуй.
Илья прищурился.
— А что, не имею права зайти к своей девушке в квартиру?
Кинчева непонимающе захлопала глазами и бандит вовсю расхохотался.
— Да ключи у меня есть! Ты готова? — он смерил её взглядом и нахмурился. — Почему такое платье короткое?
— Нормальное платье, — буркнула Кинчева, снова и снова прокручивая его предыдущую фразу о наличии ключей.
— Ладно, сегодня пойдёт. Но больше такую порнуху чтобы я не видел. — он повернулся к Цветочкиной. — А тебе «привет» от Евгения Синицына.
На стол легла визитка с именем интересующего Иру объекта. Та аж подскочила на месте и как-то игриво зыркнула на подругу.
— Поехали, красотка, — Илья подтолкнул Арину к выходу.
Мужчина открыл дверь и, пропустив вперёд Арину, зашёл за ней.
Девушка молча сняла босоножки.
— Я закажу еду на дом. Надеюсь, ты не против? В таком платье я не поведу тебя на люди. — Ворохов отчего-то был не в настроении.
Всю дорогу он молчал, не смотрел на девушку и даже не распускал руки, что совсем уж на него не похоже.
— Чем тебе не угодило моё платье? — она прошла на кухню, слыша позади его тяжёлые шаги.
— Тем, что ты в нём на шалаву похожа, — коротко, ясно, обидно.
— Что, прости?! — она резко развернулась к Илье лицом и буквально впечаталась в его грудь.
Ворохов наклонился к ней так, что Арина почувствовала его дыхание на своих губах.
— Я тебе дал кредитку, лимит которой ты за всю свою жизнь не исчерпаешь. Завтра пойдёшь и купишь себе нормальную одежду. А это, — он указательным пальцем поддел лямку злосчастного платья. — Чтобы я на тебе больше не видел. Моя девушка не будет сверкать своими прелестями ни перед кем, кроме меня. Уяснила?
Кинчева обиженно поджала губы, стараясь не расплакаться. И дело даже не в том, что он её сейчас с проституткой сравнил. Вся беда в том, что она осознала — принца нет. Она его придумала, вообразила. Перед ней стоит обычный тиран, бандит, считающий её своей красивой игрушкой, которой не хочет делиться ни с кем не из-за великой любви, а лишь из-за жадности и собственнического характера.
Дав ей новое жильё и пластиковую карту, он решил, что купил девушку со всеми потрохами. А она, как дура продалась.
— Вот оно как? Ладно, что прикажете мне купить, мой господин? — язвительным тоном поинтересовалась Арина и наигранно склонила перед ним голову. — Паранджу, хиджаб, а может, сразу мешок и дело концом?
— Ариш, не выпендривайся. Если я захочу, ты и паранджу наденешь и мешок на голову. Но пока обойдёмся без этих крайностей. Купи, что понравится, но грудь и ноги до колен должны быть закрыты. Ты не поверишь, среди приличной одежды тоже есть много красивой.
Кинчева отвернулась от него, поспешно вытирая слёзы. А раньше он не такой был! Вроде. Хотя какое там раньше? Она знает его всего несколько дней. И ей это не помешало побежать к нему с распростёртыми объятиями, не обдумав и не взвесив все «за» и «против».
— Не надо плакать, — он притянул её к себе и уткнулся носом в волшебно пахнущие локоны. Жалеет. Может, не такой уж и тиран? — Я же не требую от тебя ничего сверхъестественного. Просто будь послушной. Ну не люблю я такие наряды. Не хочу, чтобы другие на тебя смотрели, а тем более хотели.