— Туда, где Женя сегодня, — Ира пожала плечами. Как же по-другому?
— Понял, — вздохнул Николай и завёл машину.
На протяжении нескольких дней Цветочкина, упорно таская за собой этого страшилу, появлялась с ним в самых разных местах, где только присутствовал Дикарь. Впервые, увидев девушку в обществе садиста Мухи, Бугай чуть было не потерял свою челюсть, но быстро оправившись от шока, невозмутимо (правда, это было лишь видимостью) продолжил свой обед в уютном ресторанчике, где его бывшая почти-любовница ворковала с убийцей и насильником «со стажем».
Гребаная дура! Неужели и правда не понимает, куда сует свою тупорылую башку? Помимо того, что он своей внешностью даже у здорового мужика вызывает рвотный рефлекс, так еще и опущеный петух, которым явно стал на зоне, куда загремел по «веселой» статье, вырисовывающей отнюдь не радужные перспективы для зека.
Неужели и правда настолько блядь, что все-равно, где, как и с кем, лишь бы по ресторанам таскали? Сука.
Точь в точь его бывшая лахудра, которая ради гламурного хуя (он же хореограф) свинтила за границу, бросив своего ребенка. Понятное дело, Евгений никогда и ни за какие коврижки не отдал бы лярве свою дочь, которая хоть и появилась на свет после пьяного соития стриптизерши и бандита, но все же была чрезвычайно любима последним, чего Алиса так и не дождалась от матери.
Рождена была девочка совсем не из высоких помыслов о новой жизни и продолжении рода, а по одной банальной и простой причине… Деньги. Кира даже пряталась от Бугая первые несколько месяцев, чтобы тот не заметил, как она поправилась и не заставил сделать аборт. Хотя он и не искал. Поимев ее в сласть единожды, он уже не рассчитывал на встречу, которая, тем не менее, состоялась. Силиконовая блондинка предстала перед мужчиной с огромным животом и объявила, что он станет папашей. Деваться некуда, привел домой, обеспечил и даже иногда баловал в постели, хотя особой верностью не отличался. Но он же мужик. Ему-то можно! Как-никак, не по любви жить с ней стал. Да и любви к женщине, в общем-то, он в своей жизни не знал. А вот дочь — это святое.
И теперь сидел он за столом, искоса наблюдая за этой шлюхой, что даже если и заметила его, то не подает виду. Стыдно? Вряд ли. Проститутки вообще робостью не отличаются. Боится? Хорошо бы. Пусть и блядь, но жаль будет найти ее где-нибудь на обочине, затраханную и мертвую. Такая задница пропадет зазря. Пришлось Синицыну «кинуть хвост» не только на Муху, но и Цветочкину, во избежание ее скоропостижной кончины от руки извращуги. Иногда посещала идея оставить все как есть и позволить судьбе окончательно разобраться с этой шкурой, но как-то совесть не позволяла. Разве что… В последний раз с ней погреховодить, а потом уж, пусть пускают в расход.
Мысли о блядской натуре Ирки посещали разум Бугая только первые пару раз. Чем чаще он замечал где-то поблизости эту охеренно-странную парочку, тем четче складывался пазл в голове. Занозища в его заднице просто пыталась вызвать в нем ревность. Как это, сука, мило… Неужели дурища не догоняет, что Муха не тот «славный малый», которого можно водить за нос подобным образом. Да, он чертовски слаб, чтобы переть против него, Бугая, но охренеть как силен, чтобы справиться с глупой официанткой.
Синицын начинал нервничать от бессилия. Просто взять бы и прихлопнуть эту «жужжащую» падаль, но нет. Илюхе вздумалось с ним поиграть в «кошки-мышки». И это, блядь, после того, как педрила утрамбовал в деревянный ящик старшего (хоть и на пару минут) Ворохова. Понятно, почему Илюха не позволил братве укокошить его «на киче», ибо в тюряге ему было бы за спасение подохнуть, но что сейчас то мешает?
Цветочкина сходила с ума и медленно умирала от боли. Дикарь упорно делал вид, что не замечает ее. Как она не напирала своим веселым хохотом в ответ на мерзкие шуточки Никитина, своими таинственными взглядами, пущенными на шрамированную и уже опостылевшую рожу — все даром.
Но иногда, она все же замечала брошенные в ее сторону косые взгляды Женьки и только это удерживало ее от того, чтобы не утопиться с горя в бокале с шампанским, которым ее от души поил Муха, правда, за ее же счет.
— Не понял! Какого рожна ты голая?! — Ворохов остановился на пороге своей квартиры и застыл взглядом на полуголой нимфе, что, отсалютовав ему бокалом с шампанским, продефилировала на кухню за добавкой. — Куда пошла, бля?!
Сеня облегченно выдохнул и, схватив свою куртку, буквально бросился к выходу, желая как можно скорее покинуть этот ад. Но у двери его остановила рука шефа.