— Ты берега попутала, причем конкретно, понимаешь, нет? — опустил оружие, но не убрал его, а лишь присел на корточки рядом с зажавшейся в угол девушкой. — А такие уже не выплывают. Либо сами тонут, либо им помогают.
— Я же ничего не сделала, — повторяет, как мантру, наивно полагая, что ее это спасет.
— Ты настолько тупая, что до сих пор не понимаешь, как лоханулась с выбором ебарька, да? — кроет матом, не стесняясь в выражениях. Так сильно хочется ей влепить промеж глаз, что ноют пальцы, сжимающие пушку. И ведь глупая. Могла бы обойтись без всей этой канители, просто позвонив ему. Не факт, конечно, что ответил бы с первого раза, но рано или поздно…
— Твой хахаль гребаный убил в одночасье сто семнадцать человек, среди которых были наши друзья и брат Илюхи. Он просто подорвал кафе, где ребята отдыхали, ничего не подозревая. Да, они искали его и непременно нашли бы, а затем, отрезали бы нахрен яйца, но не из праздности и не ради развлечения. Твой навозник изнасиловал и покалечил жену одного из парней, после чего, девочка покончила с собой. Она была моложе тебя. И лучше тебя. Чище и порядочнее во всех отношениях. Красивая и добрая. Милая и жизнерадостная. А этот ублюдок своим гнилым отростком прикончил ее, — Бугай говорил тихо и с такой сильной скорбью, что можно было предположить — он потерял намного больше, чем друзей, о которых рассказывал. Впервые за все время их знакомства Ира видела Евгения таким.
— Мы заперли его в «холодную», где ему показали, что такое быть оттраханным, а после истечения срока он должен был подохнуть, случайно попав под раздачу во время «беспорядки». Но этой гниде удалось свалить. Разумеется, рано или поздно мы бы нашли его, но он преподнес нам такой охренительный подарок и явился на казнь сам. Честно говоря, не совсем понимаю, почему он еще дрыгает своими короткими ножками, но Илюхе виднее. А вот ты… Теперь я почему-то думаю, что ты не зря появилась. А, Цветок? Может ты плотоядное растение у нас? — с наигранным умилением он взирал на бедняжку, что уже забыла как дышать. Тут Бугай лукавил. Он давно навел всевозможные справки и знал о жизни «Цветка» абсолютно все. Дурища и правда сглупила, но они не в детском саду, где, чтобы ребёнок осознал свои ошибки, достаточно сделать «атата» по попе. Тут на кону человеческие жизни.
Обвиняемая во всех смертных грехах девушка замотала головой. Как же она могла так бездумно поступить? Нет, Ирка никогда не отличалась безупречной смекалкой и высоким интеллектуальным уровнем, но пойти на сделку с таким чудовищем! Тут Цветочкина превзошла сама себя. Девушка с надеждой потянулась к Дикарю, в котором только сейчас разглядела доброго и ранимого человека. Она то его считала чёрствым… Уже не важно.
— Женечка… Я ничего не знала… Клянусь, Жень… Просто тогда в больнице… Ты так смотрел на него… И меня своей назвал… — она протянула руку к его лицу, не замечая, как слезы катятся по своим щекам. Но Синицын увернулся, не желая, чтобы ее руки касались его, пусть даже в таком невинном жесте. — Жень, я бы никогда не предала бы тебя, ни за что…
— Ты уже это сделала, — он стремительно поднялся и, сокрушенно покачав головой, приложил дуло к ее виску. Девушка застонала и сделала попытку отстраниться, но мужчина удержал ее за плечо.
— Не дергайся, облегчи себе участь.
— Женя…
Бугай вздохнул и нажал на курок.
Есть ли в жизни что-то страшнее смерти? Определенно нет.
Люди боятся многих вещей.
Трудно представить даже, что чувствует человек, который убегает от волка или льва, заведомо зная, что острые клыки хищника вонзятся в плоть и начнут терзать ее.
Наверное очень жутко однажды посмотреть вверх и увидеть, как на тебя падает строительная плита.
Или же, наблюдать за направленным на тебя стволом, который выпаливает в тебя пулю, а она дарит свой последний мокрый поцелуй и все… Тебя поглощает тьма. Нет тебя больше.
Но разве это пугает до дрожи в коленках? Нет. Приводит в ужас не то, что лишает жизни, а то, что последует за этим. Неизвестность. Мгла, что поглощает душу. Мы боимся смерти. И только ее ожидание страшит нас по-настоящему.
Бугай устало помассировал переносицу и поднялся с пола, где неподвижно лежала девушка. Когда он стал таким? А может и был… Черт его знает. Одно он знал точно — что-то изменилось и не факт, что в нем.
Арина молча поглощала свой поздний ужин под пристальным взглядом Ворохова. Мужчина изучал ее черты каждый раз, когда смотрел на свою девушку, жадно их впитывая в себя, чтобы не оставить и грамма кому-то другому. Кто бы мог подумать, большим и грозным бандитом, который никогда ничего не боялся завладел пожирающий сердце страх. Он боится потерять ее. Он лучше подохнет, чем останется без этой бунтовщицы. Пусть она его возненавидит, пусть считает деспотом и угнетателем, но он не оставит надежду завоевать этот форт. Ни одна женщина не вызывала в нем ничего подобного. Поначалу ему казалось, что это банальная влюбленность, как с Инной… Но сейчас он уверен — Ариша его одержимость. Бесноватость, что поглощает полностью, без остатка.