Кинчева выбросила из головы все эти глупости и погрязла в переживаниях по поводу реакции мамы на то, что Ворохов дал деньги на операцию. Во время телефонного разговора родительница многозначительно вздыхала и, судя по хлюпающим звукам, даже плакала, а под конец объявила, что будет рада познакомиться со спасителем их семьи лично. Но что-то было в ее голосе… Ариша слишком хорошо знала свою маму, чтобы поверить в ее напускное спокойствие.
Ворохов же был невозмутим, как удав, плотно пообедавший чем-то сверхпитательным. Его не прошибешь этими заморочками. И все же, девушка знала теперь — под этой непроницаемой маской циника скрывается хороший человек, знающий толк в жизненных ценностях. Он не жалеет для нее ни средств, ни своего времени, ни даже нервов, которые Ариша за последние дни поистрепала ему на славу. Быть может, ей стоит задуматься?..
Девушка вышла на улицу и, поёжившись от осенней прохлады, обняла себя руками. На глаза навернулись слёзы и, наконец, хлынули ручьями по щекам. Она всегда считала, что плакать позорно. Это проявление слабости. Если и приходилось горевать по какой-то причине, то делала она это исключительно наедине сама с собой и тихонечко, чтобы никто не услышал. Единственная, перед кем Ира не стеснялась пореветь — Арина. Но сейчас она не могла ей позвонить. Не хотела. Не потому, что разлюбила подругу, а просто из стыда. За себя неумёху, за свои поступки, за то, что чуть не подставила её под фатальный удар. И всё из-за чего? Вернее, из-за кого! Мужчина. Тот, который так глубоко залез в душу и там остался. Тот, с которым не хотелось другого. Тот, что заставил изменить жизненным принципам и убеждениям. А ещё тот, что закинул её в кучу мусора, оттрахал, после чего унизил, а теперь ещё чуть не убил и снова поимел, явно не задумываясь о её самочувствии. В голове постоянно звучал его голос: «Теперь ты не такая безбашенная, Цветок?»
Да, теперь не такая. Он обрезал её крылья и бросил их в огонь, в котором сгорела и её душа.
Подумать только… Она ведь попрощалась с жизнью, когда услышала щелчок курка. С минуту Ира не могла открыть глаза. Она прислушивалась к звукам и их не было, собственное тело не слушалось, а разум потух, словно костер, в который вылили ведро воды. И только когда девушка услышала стук своего сердца, поняла — она ещё жива!
С трудом открыв глаза, Ира обнаружила, что всё ещё сидит на полу, а над ней возвышается её палач. Он не насмехался, вопреки ожиданиям, не иронизировал и даже больше не злился. Он просто наблюдал за её реакцией, как смотрит охотник в глаза загнанному в западню животному. Он убил её не выстрелом, но взглядом.
А теперь, ко всем своим «радостям», она ещё и безработная. Не стоит и говорить, как вопил на неё Пончик, пока та снимала фартук, чтобы бросить его ему в рожу. Да, она сделала это! Ушла красиво, как и подобает Ирке Цветочкиной! Но что-то внутри щёлкнуло и она больше не та бесстрашная сумасбродка, что ещё совсем недавно, разбилась бы в лепёшку, но выкрутилась из этой ситуации так, что несчастный, посланный нахрен посетитель ещё и крайним бы оказался.
Она просто ушла. А сейчас, как трусливая девчонка, шла по тротуару и глотала слёзы. Сопливая слабачка!
Свернув за угол дома, Цветочкина пошарила в сумке и достала ключи от квартиры, из которой, вполне возможно, её вышвырнут так же, как и с работы. Но пока есть где переночевать, а завтра она решит, что делать дальше. Вполне возможно, что попрощается с Аришей, поцелует её на прощанье, скажет какую-нибудь колкость в своём стиле и уедет домой. На поезде, на автобусе, автостопом… Не важно. Лишь бы убраться подальше из города, который когда-то мечтала покорить. Москва слезам не верит… Вот уж поистине.
Девушка приложила магнитный ключ к кнопке домофона и, услышав характерный писк, открыла дверь подъезда, но зайти в него не успела. Кто-то зажал ей рот большой потной ладонью и дёрнул Иру на себя. Она впечаталась спиной в грудь нападавшего и с остервенением забилась в его руках, пытаясь вырваться.
— Тебе привет от Мухи! — хриплый голос незнакомца прозвучал прямо у её уха и последнее, что увидела девушка — нож занесённый над её грудной клеткой.
Холодная сталь с каким-то хрустящим звуком вонзилась в её тело и острая боль тут же лишила её возможности дышать. Перед глазами всё поплыло, а руки убийцы исчезли, позволяя девушке упасть на бетонную площадку.
По приезду из больницы Вера Николаевна первым делом бросилась на кухню, откуда доносился голос дочери. Ехать в клинику молодые люди не стали, потому как не было смысла. Александра Степановича уже подготовили к операции и любые посещения ему были противопоказаны. Сейчас же женщина хотела воочию убедиться, что с её девочкой всё в порядке и её некогда счастливая дружная семья всё ещё жива.