— Не спорю. Я приеду через неделю. А пока постарайся продержать его в целости и сохранности. Хочу сначала поспрашивать его о таинственном друге, а потом уже сам… — он запнулся, когда нежные ручки Ариши обняли его сзади и полезли под расстегнутую рубашку. — В общем, давай, Жень. Я немного занят.
— А чего это ты так быстро закончил разговор? — прищурилась растрепанная после сна красавица. — Я помешала?
Он медленно развернулся к ней и, разведя руки в стороны, растопырил пальцы.
— А ну быстро к костру, женщина, и готовить своему мужчине завтрак! — бросился за испуганной девушкой, что удирала от него из последних ног. Она даже вскрикнуть успела прежде, чем поняла, что Ворохов так шутит. Благо, Вера Николаевна уже уехала в клинику и не слышала этих визгов.
Арина сильно волновалась перед предстоящей операцией, но Илья всеми силами отвлекал её от тяжких мыслей, панически соображая, как рассказать ей о произошедшем с горе-подружкой. Хотя, стоит ли? Начнёт биться в истерике, разрываясь между родителями и Цветочкиной. Возможно, он и не скажет ей ничего до отъезда в Москву.
— Ну, как тебе завтрак? — Арина с любопытством наблюдала, как «подопытный» поедает её омлет.
— Я ожидал, что будет хуже, — ухмыльнулся мужчина, на что Кинчева обиженно засопела. Гад неблагодарный! Она, быть может, впервые в жизни для мужчины готовила, причём не что иное, а мамин фирменный омлет.
— Шучу, не дуйся. Очень вкусно, — он притянул девушку к себе и звучно чмокнул в губы. — Иди пока собирайся, поедем к твоим родителям. Скоро операция.
Девушка грустно кивнула.
Ира застонала и не без труда разлепила веки. Так погано она себя не чувствовала ещё никогда. Рана болела нещадно, во рту горчило, а в горле пересохло, как в Сахаре.
— Чёрт… Как же дерьмово, — выругалась от души, но это не принесло облегчения.
Стоп. Ей же приснилось, что Женя притащил её к себе домой? Новая обстановка, ранее не известна Цветочкиной, подсказывала, что нет, не приснилось и не почудилось. Дикарь и правда приволок её в свою «пещеру»… Надо заметить, в комфортабельную и очень даже шикарную пещеру.
На тумбочке рядом с кроватью обнаружила стакан воды и обезболивающее. Что ж, жизнь, похоже, налаживается. В каком-то смысле.
Проглотив таблетку, обратила внимание на дверь, что потихоньку приоткрылась. Ира уже приготовилась к сражению с Синицыным, но в проёме показалась детская белокурая головка. Девочка с нескрываемым любопытством наблюдала за гостьей.
— Пливет, — малышка сделала шаг к кровати.
— Ээ… Привет. А ты кто? — обескураженная Цветочкина удивлённо наблюдала за малышкой лет пяти.
— Я — Алиса, — она несмело шагнула ещё раз, не сводя глаз с красивой, но здорово потрёпанной тёти.
— А я Ира… А ты откуда здесь? — девушка попыталась приподняться на локтях, но вспышка боли не позволила ей этого сделать и она со стоном откинулась на подушку.
— Ты у нас с папой дома, — деловито заявила девочка, а затем, набравшись смелости, залезла на кровать к Ире.
— А кто твой папа? — куда Синицын её притащил?!
— Папа Зеня! — гордо выпалила Алиса и, вытянув маленькие ножки, сложила руки на коленки.
— Кто? — Цветочкина захлопала ресницами, наивно полагая, что ей послышалось. — Женя? Он твой папа? — может, они о разных Женях говорят? В конце-концов, маленькие дети редко помнят имена родителей, считая, что тех зовут «мама» и «папа».
— Да. А ты болеес? — малышка плохо выговаривала некоторые буквы, но её речь была на удивление разумной для такого возраста.
— Ага… Есть немного, — как-то отстранённо ответила Ира, всё ещё находясь в ступоре.
— Алиса, я же запретил тебе сюда заходить! — грозно проворчал Бугай, останавливаясь взглядом на Цветочкиной. Её щеки были по прежнему бледны, но в глазах заиграли искорки заинтересованности. Ах, ну да… Она же о Алисе, наверное, не знала. Он испытывающе приподнял бровь, мол, «не ожидала?»
А Ира и вправду не ожидала. Дикарь, который по Красной площади бегал в чём мать родила — папаша?! Вот те новость!
— Ну, папааа, — заканючила мелочь и надула губки, всем своим видом показывая, что хочет остаться.
— Не знала, что у тебя есть дочь…
— А что такого? — он пожал плечами и подхватив Алису на руки, присел на кровать.
— Да нет… Ничего, — назревает вопрос… А где, собственно, в таком случае мама? Тоже сейчас зайдёт?
— В общем, пока ты спала, приходил твой любимый врач, — на слове «любимый» он сделал акцент. — Сделал тебе перевязку и выписал новые лекарства. Через месяц-другой опять запорхаешь, — он бы по-другому выразился, да дочь на руках.