— Илюх, ты только не нервничай, ладно? — Бугай наконец-то понял, в чём тут дело, да впрочем, не он один.
— Чей телефон, Женя?!
— Ирки моей, Илюх… Слушай, я понимаю всё, но ты не забывай — она моя женщина, причём беременная. Я сам с ней разберусь, — конечно, Дикарь та ещё бесчувственная скотина, но за свою бабу должен держать ответ каждый мужик, что бы у них не происходило.
— Выйдите все, — севший, стальной голос Ильи открыто предупреждал об опасности и гостям пришлось выполнить требование.
— Не угомонился ещё? — Бугай возвратился к кабинету спустя полчаса, но грохот за дверью, казалось, стал ещё громче.
— Неа, — Андрей скучающе зевнул.
Для него не в новинку видеть брата в ярости, сам был такой же, когда дело касалось любимой женщины, поэтому, собственно, и сторонится серьёзных отношений уже давно.
— А мелкая где?
— Анджела занимается, — Синицын в нерешительности вертел в руках свой мобильник.
— О, Анджела-то умеет занимать, — старший Ворохов многозначительно улыбнулся. — Только не детей. Жень, заканчивай тупить. Ты знаешь хоть, где твоя сейчас ошивается?
— Да. Нашли пацаны ещё утром, — глядя на Евгения, можно было предположить, что он грустит, что само по себе уже странно.
Никогда он не убивался по бабам. Просто пользовал и на следующий день забывал. Даже уход мамаши-стриптизёрши его абсолютно не расстроил. Но, конечно, поймай он её, выдернул бы ноги. Не за себя. За дочь.
Сейчас же, Синицына просто убивало то, с какой лёгкостью слилась Цветочкина. Хотелось взять её за длинные кудри и отходить по сочной жопе так, чтобы неделю сесть не смогла.
А жопа-то у засранки, что надо. Да и не только эта часть тела привлекала в Ире Бугая. Он позволил себе привыкнуть к ней. Очень зря. Нельзя пускать баб ни в сердце, ни в голову, иначе, они там совьют своё гнездо и засрут всю жизнь своим помётом, очень быстро превратив мозги мужика в кисель.
— Ау, Жень! Ты чего залип? Я тебе говорю, езжай и забирай её домой. Позволишь один раз гульнуть — потом не угомонишь. Мелкую здесь оставь, присмотрим. А я пока брата успокою, что-то разошёлся он не на шутку, — резко распахнул дверь и вошёл туда, где на данный момент добровольно не захотел бы оказаться ни один здравый человек.
— Вот же блядство, — и куда только он сунул свою башку?
Жилось ведь нормально! Нет, надо было эту стерву к себе притащить. И не избавиться теперь от мыслей о ней. Дошло до того, что по ночам являться стала. Это недостаток хорошего траха, Бугай. Определённо. Иначе, как объяснить подобную чертовщину?
Ещё немного и у него крыша поедет, вон как у Илюхи. Рвёт и мечет из-за пигалицы.
Вздохнул, снова достал «трубу». Сообщение от мобильного оператора, что данный (охреневший) абонент в сети, пришло ещё утром, но позвонить он так и не смог.
Чтобы там не говорили мужики, а ему надо попросить прощения у этой курицы. Его косяк — значит извинится, чёрт с ней. Ну, а потом вкатит ей по полной, чтобы неповадно было.
Разумеется, Синицын понимал, что извиняться по телефону удел трусов. Всё-таки надо встретиться с ней. Опять же, выписать «люлей» по мобильному не получится.
— Поехали, — буркнул сам себе и уверенно зашагал к выходу.
Арина, закинув в сумку кошелёк и пару дорогих сердцу вещичек, накинула пальто. Ещё раз остановилась у зеркала и тяжко вздохнула.
Конечно же, ей не выйти из дома, оставшись незамеченной, о чём более, чем красноречиво говорили пара джипов, забитых до отказа бандитскими приспешниками, прямо под окнами их дома.
Но что, если выйдет не она, а кто-то другой? К примеру, какая-нибудь дряхлая старушка? А что, это вполне неплохая идея. Вряд ли эти ходячие тюбики тестостерона догадаются. Им бы только кулачищами махать.
Стащила с себя пальто и нырнула в гардеробную в поисках подходящей одежды.
— Вась, ну ты дебил! Я же просил со свининой бутерброд, а ты с тухлятиной какой-то приволок! — парень с омерзением отшвырнул пакет с фастфудом на заднее сиденье. — Бля, домой бы сейчас. Пожрать по-человечески хоть.
— Сегодня у нас грузинское блюдо, Антох. Называется «Жричодали»! — заржал напарник «гурмана». — Шеф сказал глаз не спускать, а то бошки поотшибает.
Под противное пищание домофона дверь подъезда открылась и на улицу вышла сгорбленная старуха.
Парни притихли, наблюдая, как несчастная женщина медленно, опасаясь поскользнуться, передвигается к тротуару.
— Кончай скалиться. Помочь надо бабусе, видишь, еле ползёт, — Антон резво выскочил из машины и отправился к старушке. — Эй, бабуль, погоди, я тебе помогу.