— Малыш, тебе плохо? — Ворохов слегка приседает, согнув ноги в коленях, и пристально заглядывает в её лицо. — Арина! — встряхнул её как следует, но девушка не отреагировала, глядя куда-то мимо него, словно поражённая молнией.
— Это… Кто? — она поднимает руку, указывая пальцем на Андрея, в точности копируя реакцию Алисы.
— Ариш… Это мой брат — Андрей, — Илья кивает на свою копию, что с такой знакомой Арине, дурманящей улыбкой приближается к ним.
Расстояние между ними сокращается, а улыбка Андрея становится всё незаметнее. В итоге, он останавливается, нахмурившись и внимательно изучая черты лица невестки.
— Брат? — Ворохова с неким недоверием переводит взгляд на мужа, на что тот молча кивает, не выпуская её из своих рук. Того и гляди, в обморок упадёт.
Что называется, немая сцена. Ариша по очереди смотрит то на Илью, то на Андрея. Мужчины так же молчат. Наверное, ждут реакции, хоть какой-нибудь. И тут девушка взрывается от хохота. От сумасшедшего громкого смеха, что приводит в шок всех присутствующих, включая полицейских.
— Так, понятно. Домой. Андрюх, сядь за руль, — Илья подхватывает истерящую супругу на руки и быстро несёт её к автомобилю, пока у последней не случился припадок. Хотя, вернее всего, что уже…
Андрей молча садится на водительское место, стараясь не смотреть на девушку, которая продолжает хихикать на заднем сидении.
— Ариш, угомонись. Не пугай меня так, — Илья поворачивает её личико к себе, обхватив его ладонями. — Сейчас домой приедем, всё тебе объясню, ладно?
Она замолкает и рассеяно кивает.
Ворохов откидывается на спинку кожаного сидения и, прижав жену к своей груди, закрывает глаза. Облегчение накатывает так быстро, что буквально лишает сил.
Он нашёл её. Она с ним. Теперь всё хорошо. Выдыхает. И всё-таки, что-то не то… Взгляд, которым одарил Арину Андрей очень не понравился Илье. Он знал этот взгляд…
Приказал себе разобраться с этим позже, когда приведёт в чувство жену, а заодно вымолит её прощение, ибо извиняться есть за что.
— На какую сумму расчитываете? — заискивающе-услужливо интересуется продавщица, предварительно «заценив» жадными глазками «Ролекс» на руке Бугая.
— Без разницы. Букет должен быть большой и красивый, — вот уж дожил. Цветы бабе покупает. Пацаны узнают — засмеют.
Но с другой стороны, почему бы и нет? В конце-концов, повод немаловажный… Да и извиниться всё же надо. А может и нет. Она тоже накосячила неслабо. Ну да ладно, так и быть, Цветочкина, сегодня твой цветочный день.
Букет из кроваво-красных роз был собран быстро и качественно, хоть и не понимает Синицын, что так привлекает девок в цветах… Наверное, это один из их только им понятных бзиков.
Тихо открыл входную дверь и пробрался в квартиру, словно вор, таща за собой уже порядком поднадоевший «веник». Ну, Цветочкина, ты как минимум должна будешь приласкать его за этот подвиг!
И она приласкала… Синтетическая (но от этого не легче) скакалка Алисы со звучным шлепком опустилась на задницу Бугая. Букет вывалился из рук «проказника», а глаза его практически вылезли из орбит.
— Ир! Ты чё?! — ошалелый Синицын замер перед разъярённой девушкой, позади которой уже вовсю веселилась и хлопала в ладошки Лисёнок.
— Я тебе покажу Анджелу! Я тебе покажу ушко! — каждая фраза Ирки сопровождалась хорошо ощутимым шлепком по заднице шокированного Дикаря.
Глядя на эту сцену бичевания со стороны, можно было подумать, что злобная мамаша стегает своего провинившегося сынишку-переростка. Очень крупного сынишку. Убийственно здоровенного.
— Да! Да! Будес знать как Анзелу обнимать! — громко выкрикивала Алиска, топая и радуясь такому наказанию непослушного папы.
— Что?! — Цветочкина на миг повернулась к девочке. — Ещё и обнимал?! Ну всё! — орудие пыток снова взметнулось в воздух, но тут же было схвачено рукой Жени и резко выдернуто из рук «инквизитора».
— Ой! — Алиса закусила губу и, прикрыв рот ладошкой, тихонько захихикала.
— Цветочкина, ты что в край ох… — взглянул на дочь. — Совсем очумела что ли?! Это что ещё за игрища, бл… У тебя тоже крыша съехала?! — Синицын сгрёб в охапку всё ещё дерущуюся Ирку и прижал к себе спиной.
— А нечего всяких Анджел тискать! Думаешь я не знаю как ты с ней… — засопела, не смея высказать всё, что наболело при ребёнке.
Бугай закатил глаза, стонучи, словно раненный зверь. За что ему всё это? Ну почему не жилось спокойно? Сам себя ведь наказал этой дурёхой! И ведь не жалеет…
— Мама! Смотли! Смотли, мам! — пока родители боролись, Алиса углядела букет и теперь вовсю пыхтела, силясь его поднять.