— Алиса, не трогай! Там шипы! — рявкнул отшлёпанный и от этого злой отец.
— Это мне? — Ира прекратила бессмысленную борьбу и, почувствовав, что «опасность миновала», Женя её отпустил.
— Нет, блин, Илюхе купил, завтра торжественно вручу! — нервно передёрнул плечами и принялся стаскивать ботинки, искоса поглядывая на Цветочкину. Мало ли, что ещё под руку ей попадётся!
— Женя… Женечка, — умилённо ворковала девушка, помогая Лисёнку поднять огромный букетище.
Поспешно отвернулась и задрожала, прижимая розы к груди.
— Мама… — Алиса состроила жалобную мордашку и принялась поглаживать Иру по руке. — Не плась, мамоська.
Дикарь подошёл сзади и, прижав девушку к себе, положил свои большие тёплые ладони ей на живот.
— Я тебе клянусь, что у меня ничего не было с Анджелой с тех самых пор, как ты переехала ко мне, — его голос стал тихим и спокойным, отчего Ире стало ещё хуже. Уж лучше бы ругался.
Цветочкина не стала объяснять, что плачет не из-за девицы, которую перетаскали все криминальные элементы Москвы. Нет. Была причина посерьёзнее. А вернее, повод. Это были слёзы радости и счастья.
Ире и раньше дарили цветы. Но чтобы любимый человек… Никогда. И ладно бы, если бы кто-то другой. Но Дикарь! Её сумасшедший Синицын, который скорее глаза себе выколет, чем сядет смотреть романтическую комедию!
Теперь, ощутив это чувство, девушка просто зашлась в рыданиях, обнимая такие драгоценные цветы.
— Да хватит ныть уже, Цветок! — он резко, немного грубовато (впрочем, в своей обычной манере), развернул Ирку к себе. — Замуж за меня выходи, — прозвучало совсем не как предложение, а, скорее, приказ, но не это повергло в шок девушку, а сами слова.
— Что? — она выпучила глаза и открыла рот, что Евгений непременно высмеял бы, если бы не торжественный момент.
— Оглохла ты что ли? Замуж, говорю, выходи за меня.
— Ула! Ула! Свадьба! — радостные вопли Алисы, казалось, услышали даже в Красноярске.
ГЛАВА 7
— Так, значит, это не ты был… На квартире, с той девушкой? — Арина задавала этот вопрос уже не первый раз и Илья начал сомневаться в её вменяемости.
— Этот косяк я беру полностью на себя, — безрадостно хмыкнул Андрей, опрокидывая в себя внушительную дозу «горячительного».
— Но как же так… Я ведь думала… Я поэтому сочинила про «Ваню»! Хотела, чтобы ты приревновал! — с досадой воскликнула и закрыла ладонями лицо, пытаясь скрыть рвущиеся на волю слёзы.
— Знаю, Ариш, знаю, — Илья вздохнул. Хотела? Приревновал. Только кому от этого стало легче? Уж точно не ему. Да и не ей, что само собой разумеется.
— Ну, раз всё так замечательно разрешилось, я, пожалуй, откланяюсь, уважаемые господа, — Андрей шуточно поклонился. — Не провожайте, я сам свалю.
— Андрей! — Арина вскочила с кресла, поспешно утирая слёзы. — Извините… За такое знакомство. Я… Мы…
— Всё в порядке, Ариш, — Ворохов-старший улыбнулся ей какой-то странной, мученической улыбкой. — Как-нибудь познакомимся поближе. Не переживай так. И больше не сбегай. От моего брата спасения нет, — она так и не поняла, шутка это была из тех, что в Вороховском стиле или же он говорил на полном серьёзе.
В любом случае, было неприятно и стыдно из-за своего поведения. Как школьница, честное слово!
— Арина принеси-ка мне водички, — муж обращается к ней, но взгляд его почему-то устремлён на брата.
— Ладно… — ей проще согласиться, чем попытаться выяснить, что опять ему неймётся. Просто уходит, радуясь тому, что не получила как следует за свой побег. По-детски смешной и неудачный побег, надо заметить.
— Тебе пора, брат, — небрежно бросает Илья, хотя Андрей и так уже идёт к выходу, но Ворохов-младший останавливает его своим плечом. — Ты по прежнему мне брат и у нас всё общее. Всё, за исключением одного. Моя жена — только моя. За неё… Не посмотрю, что ты брат.
— Остынь, братишка. Я не стану трогать твою Арину. Слишком уважаю себя, чтобы лезть на жену родного брата. Но тебе стоило предупредить меня, что она так похожа на Светку, — он горько улыбается, словно упоминание имени бывшей доставляет ему адские муки.
Так оно и есть. Взглянув на светловолосую красавицу, он тем самым разбередил себе годами незаживающую рану. Рану, которая будет пострашнее пулевой или ножевой. Чудовищную рану.
— Треть жизни прошла, Андрюх. Забудь уже. И мне не напоминай. Никто этого не хотел, — Илья хлопнул его по плечу, дав понять, что разговор закончен.
— А ты забыл бы Арину? Думаю, что нихрена… Ладно, давай, мирись с женой, а я пошёл. Дела у меня. До завтра. И попробуй сосредоточиться наконец. Сейчас не время тебе сопли распускать, — с тем и ушёл, оставляя Илью чернее тучи.