Он владеет ею властно, резко, уверенно. Как умеет только ОН. Илья не причиняет ей боли, хотя это очень странно, с его-то размерами. Но он как тот виртуоз, что знает свою скрипку от и до. Каждую её струну, каждый изгиб. И играет на ней так искусно, что девушка заходится от собственных всхлипов и хрипнет от криков.
Большим пальцем он играет с её клитором, а член, что напрягся до предела совершает свои фрикции, которые отдаются пульсацией в висках. Насаживает на себя до упора, приподнимается и поймав губами горошину её соска, слегка прикусывает, толкаясь в сочащуюся соком любви промежность.
Он не отводит от неё глаз, впитывая в себя каждую эмоцию, каждый её вздох и стон. Всю её. Без остатка.
Толкается в неё, сжимая упругие ягодицы пальцами, оставляя на них отметины. Свои метки.
— Какая ты у меня сладкая девочка! — вмиг девушка оказывается уже под Ильёй, прижата его мускулистым телом, что обволакивает её своим мужским ароматом.
Его густая мягкая поросль на груди ласково щекочет нежную кожу, раздражая и возбуждая ещё сильнее, а набухшие соски девушки своим касанием поднимают в нём дикую страсть, ранее не подаренную никому. Никому, кроме неё одной.
— Скажи мне, Ариш! Скажи! — требует он. Не уточняет что… Она сама должна знать.
— Люблю, — шепчет она, но мужчину это не устраивает.
— Громче!
— Люблю!
— Ещё!
— Люблю! Люблю тебя!
Два разгорячённых тела взрываются и содрогаются от оргазма, что подобно волне прибоя — нет, цунами! — накрывает их с головой.
Яркие, до боли острые ощущения повергают их в пучину наслаждения, а затем, превозносят до небес.
— Да, славно тебя Илюха отделал. Но я бы убил, — констатирует Андрей, подавая парню пакет с замороженной черникой. — На, приложи. Хотя, в принципе, поздно уже. Рожа вся синяя.
— Ага, подбодрили, спасибо, — фыркает Антон, но заморозку таки к опухшему глазу прикладывает. — Нет, Андрей Андреич, ну правда, не знаю я как эта… Смылась. Ни на секунду не отвернулись! Вот бабы, бля…
— Полегче, ты о моей невестке говоришь сейчас! — Ворохов зло зыркает на парня, отчего тот втягивает голову в плечи. — Ещё раз так неуважительно о ней тявкнешь, ещё раз нос подрихтую!
— Извините. Я это… Не со зла, в общем. Она девушка приятная и добрая. Нас с пацанами подкармливает постоянно. А тут так получилось…
— Да, добрая, — Андрей, глядя куда-то мимо Антона о чём-то вспоминает с лёгкой улыбкой. Не со звериным дерзким оскалом, как привыкли видеть окружающие, а именно с человеческой улыбкой.
— Андрей Андреич, а чего она рванула-то? Мне всегда казалось, что девчонки мечтают оказаться на её месте. Деньги там, мужик во всём первый…
— Много ты баб видел в своей жизни? Шалавы не в счёт. Я о тех, которые сразу и насмерть поражают одним взглядом. Прямо до отвала башки. Когда смотришь на неё и слюни пускаешь, как малолетка. Много у тебя таких было? — Скрещивает руки на груди, потешаясь над парнишкой.
— Нет, ну таких-то не было… Разные попадались, но в большинстве все бабла хотят, — Антон пожимает плечами, прикладывая пакет к другому глазу.
— Вот когда настоящую девчонку встретишь, поймёшь.
— Настоящую? — парень изгибает бровь и тут же морщится от боли.
— Да. Настоящую. С которой захочется не только засыпать, но и просыпаться. Чтобы крышку напрочь снесло. Когда деньги ей под нос суёшь, тачки, квартиры, а она чтобы любил просит.
— Ого! Где ж такую взять?
— Там, где мой брат взял. Вот тебе и ответ на твой первый вопрос. Ладно. Ты харю умыл? Свободен.
— Спасибо, Андрей Андреич. А то как я с такой мордой к сестре? Её «кондратий» расшибёт. Ну, я пошёл тогда? — Антон поднялся, потирая сбитую переносицу. Нехило так шеф приложился.
— Завтра в больницу заедь, вдруг сотрясение, — Андрей открыл дверь, выпроваживая вынужденного гостя.
— Да нечего там у меня сотрясать, — гоготнул парень и направился к выходу, но выйдя из квартиры, обернулся. — Вам ничего не надо? В магазин там сгонять или ещё чего?
— Ой, да свалишь ты уже или нет? — хотел закрыть дверь, но вовремя одумался. — Слушай, а привези-ка мне бабу.
— Понял. А какую?
— Да не важно. Хотя нет, важно… Чтобы блондинка была и Светкой звали, — Андрей облокотился о косяк, ожидая пока парню дойдёт.
— Эээ… А чтобы Светкой была принципиально?
— Да пусть хоть Пелагея, только чтобы я думал, что Светка. Понял?
— Не вопрос, — Антона тут же как ветром сдуло, на что Ворохов лишь хмыкнул. — Боец.
Он грубо раздвинул девушке ноги и протиснулся между ними так быстро, что бедняжка даже не успела ничего осознать. Всё происходящее казалось ей каким-то странным сном, где она попадает в руки взрослого богатого мужчины и он творит с ней что-то… Необъяснимое.