Она не раз представляла подобный исход событий… Разумеется, чего ещё ожидать, если работаешь до поздна и возвращаешься домой ночью, да ещё и как сегодня, навеселе. Надо же было подруге свой день рождения на работе отмечать.
Никогда прежде Лиля не была с мужчиной. Всё, что она позволяла своим ровесникам — невинный поцелуй.
Зайцева была из тех девушек, которым книги и интернет заменяют личную жизнь. Да она даже с парнем никогда не встречалась, ибо после поцелуя они всегда хотели большего, а её совсем не тянуло на эти «приключения».
А тут поймали её, как птичку в силки и приволокли к этому… Да она даже имени его не знает!
Внезапно Лиля очнулась. Словно проснувшись ото сна, она задёргалась под крепким телом мужчины, что уже разошёлся не на шутку и, похоже, имел на неё недвусмысленные виды.
— Прекратите немедленно! — она упёрлась руками в его широкие плечи, силясь столкнуть с себя эту гору мышц, мозг которой, видимо, ушёл в отпуск.
Подтверждая её догадки, мужчина не обратил никакого внимания на стремление девушки выбраться из-под него и продолжил своё наступление.
— Не надо! — Лиля вскрикнула, когда почувствовала его руку под своими трусиками. Когда он успел её раздеть?! Ох, зря она так перебрала вина. — Отпустите, иначе я… — что там «иначе» она не договорила, полностью закаменев от ужаса.
Мужчина одной рукой сжал её бедро, разводя ноги девушки ещё шире, а второй отодвинул её трусики в сторону и тут же вторгся в юное тело своим… «Агрегатом»! По-другому Зайцева не могла его назвать.
Вспышка боли обездвижила девушку окончательно и теперь она могла лишь беспомощно стонать, глядя широко распахнутыми глазами на своего насильника.
Он же, абсолютно не замечая того, как сильно она сжала его своими ногами, был полностью уверен, что чрезмерное количество влаги в её промежности — результат его умелых ласк.
— Ну чего так зажалась, прекрати, — прохрипел ей в шею, оставляя там свои болезненные поцелуи.
Его движения внутри неё были резкими и жёсткими, как будто её таранил не человек, а танк своим железным дулом.
— Пожалуйста… — от боли Лиля не могла даже толком говорить, из её уст срывался лишь невнятный писк. — Мне больно…
До мужчины не сразу дошло сказанное несчастной девушкой, а когда всё-таки дошло, он не без труда заставил себя остановиться.
— Чего ты врёшь, влажная же, — отстранился и глянул вниз. — Блять, это ещё что? — Андрей заметил кровь, что уже размазалась по их телам и зрелище его взору предстало отнюдь не возбуждающее.
— У тебя месячные? — крышесносящее наваждение вместе с бешеной похотью отошли на задний план и, похоже, им уже не одурманить его сегодня.
А жаль. Девочка очень даже хорошенькая. Была, вернее, пока вся соплями не перемазалась. Хорошо хоть косметики на ней нет. Размазанная «штукатурка» на лице ревущей бабы — страшнее боевой раскраски туземца.
Она забилась в угол и там захныкала, словно ребёнок, у которого отобрали шоколадку.
Пригляделся и мысленно влепил себе подзатыльник, а вместе с тем и сломал пару костей Антоше-идиоту, что, судя по всему, сам не хило накосячил и ещё и его толкнул на грех, как будто мало их за Змеем водится.
И ведь не заметил сразу, что девчонка совсем ещё малолетка. Дожили. Сам таких педрил в зоне гонял, как вшей, а тут…
Зашибись. Он теперь педофил!
— Отвечай на мой вопрос!
— Нет… Нет у меня месячных… — продолжает реветь, робко взирая на него своими огромными глазищами.
— Ты целка что ли? Девственница, то есть?
— Да… Была, — это «была» звучит так укоризненно, что хочется бросить в неё чем-нибудь тяжёлым.
— Сколько лет? — подходит ближе и приседает на корточки рядом с девицей, которую хмель покинул окончательно и теперь пробирает дрожь.
На зарёванной мордашке проступают красные пятна и губы потрескались от жажды. Похоже, алкогольное отравление. Тупорылая малолетка!
— В-воосемнадцать, — постукивает зубами.
Очень хорошо. Надел на себя почти ребёнка.
— Зовут как?
Девчонка на мгновение замирает.
— Света…
— Я тебе сейчас по губам дам! Настоящее имя говори! — Света она, как же! Небось этот дебил хорошо ей, пьяной идиотке по ушам проехал, а она и повелась, думая что это игра такая забавная.
— Лиля, — икает и опять заходится слезами. Вот же курица.
— Денежек хотела подзаработать, Лиля? — так чешутся руки съездить ей по лицу, да жалко. Рассыпется, а ему потом собирай.