Мы выбрали уютную скамейку-качель. Она, словно в коконе, спряталась в арке из нежно-розовых камелий и тайваньской вишни.
– Она предпочитает французскую кухню или марокканскую? – Не глядя на меня, Адриан листает в телефоне список ресторанов.
– Не думаю, что она вообще что-то из этого пробовала.
– В центре города есть маленькое французское бистро, но в марокканском ресторане можно уединиться, – объясняет он. – Еще нашел пару мясных ресторанов, но вряд ли в этом штате найдется что-то стоящее. – Он наконец понимает голову и смотрит на меня. – Твоя мать боится летать?
Я удивленно моргаю.
– Только не говори мне, что собрался пригласить в ресторан, до которого нужно лететь.
Адриан надувает губы. По-настоящему дуется, как маленький.
– А что не так? В Мэне есть потрясающий мясной ресторан, где подают мясо, выращенное исключительно местными фермерами, а в Теннеси лучшее барбекю, которое я когда-либо пробовал. Лететь недолго. Я могу зафрахтовать для нас частный самолет и…
Я снова смотрю на него в недоумении.
– Ты хочешь нанять частный самолет? Просто чтобы поужинать?
– Ну да, согласен, план не идеален. Я бы предпочел полететь на одном из самолетов моей семьи, но тогда придется объясняться, для чего мне нужен самолет…
– У твоей семьи есть частные самолеты. Не самолет. А самолеты. Ты уверен, что это слово должно быть во множественном числе?
– Вообще-то, у нас их четыре, – объясняет он так небрежно, будто рассказывает о коллекции декоративных подушечек. – Раньше было пять, но родители подарили «Гольфстрим» одному из друзей семьи.
Умом я понимаю, что после всего того, что узнала об Адриане, владение частным самолетом должно быть само собой разумеющимся, но именно в такие моменты, как этот, или тогда, когда мы разговаривали про Гарвард, я с болезненной ясностью осознаю пропасть между нашими мирами.
Загадочно улыбаясь, он добавляет:
– Знаешь, в Гарварде «Бомбардир» будет полностью в моем распоряжении. И тогда я смогу отвезти тебя хоть на край света.
Я приподнимаю бровь, игнорируя вспышку восторга, вспыхнувшую в груди.
– Ты снова пытаешься сосватать мне Гарвард.
– Нет, просто чтобы ты знала, что мы сможем проводить выходные на Санторини. Или в Дубае. В Японии. Просто крутани глобус, и куда попадешь пальцем, туда тебя и отвезу.
Одна мысль об этом приводит меня в восторг, именно поэтому мне стоит немалых усилий сделать равнодушный вид.
– Ну да, ну да. Выходные на Санторини. Звучит ужасно, просто отвратительно. И только не сегодня. – Я отчаянно пытаюсь сменить тему. – Никаких частных самолетов и шикарных ужинов в других штатах. И вообще, никаких ужинов в честь знакомства с моим парнем устраивать не нужно. – Я представляю, как Рик пытается заказать светлое пиво и жалуется на размер порций во французском бистро.
Меня передергивает.
Адриан кривит губы.
– Так что, значит, пойдем в местный мясной ресторан?
Я готова начать с ним спорить, но внезапный порыв ветра взъерошивает его шевелюру, а я на мгновение теряю дар речи от того, как же он все-таки прекрасен.
Для меня южное солнце – безжалостный противник, оно скорее обжигает, чем приятно греет, но Адриана оно лишь смягчило, придало его бесконечно черным глазам теплый приторно-карий цвет, а волосам – оттенок меди.
Даже мать-природа им очарована.
Я вздыхаю.
– Послушай, я ценю твой порыв, но в этом совершенно нет необходимости. Если ты еще не понял, у меня с матерью… – я лихорадочно пытаюсь подобрать нужное слово, – очень сложные отношения. В любой момент она может накинуться на меня с обвинениями в употреблении наркотиков и алкоголя или в воровстве, и тогда это станет удобным предлогом, чтобы переделать мою комнату в «мужскую берлогу» для Рика.
Адриан выгибает густую бровь.
– Тем больше причин произвести на нее впечатление.
Я горько усмехаюсь.
– Уверена, у тебя уже это получилось. У любого это получится, только не у ее собственной дочери.
– Что ж, она продвинулась дальше, чем мои родители. Их вообще никто не впечатляет. – В отличие от меня, в его голосе нет ни капли обиды.
Вероятно, потому что его родители успели сделать нечто гораздо худшее, чем просто проявить равнодушие к его достижениям.
– В любом случае я не совсем понимаю, почему ты так одержим идеей провести время с моей семьей. С матерью ты уже знаком. И с Риком. Поверь мне, их лучше принимать нечасто и небольшими дозами.