– И чуть не убила ее, – резко заканчивает Иен.
– Нет! – восклицаю я. – Там была-то всего пара капель. Только чтобы вызвать реакцию и напугать наблюдателя, но не достаточно, чтобы ее убить.
Тогда несколько месяцев я осторожно выспрашивала Анну о ее редкой, но сильной аллергии на апельсины.
Я знала, что она не расстается со шприцем с препаратом экстренной помощи.
Впервые с тех пор, как он поймал меня здесь, во взгляде Иена не ярость, а недоверие.
– Ты ее отравила.
– Едва ли, – ощетиниваюсь я.
– Так как ты это сделала? Пока все переживали, что Анна умрет, ты подменила тесты? Стерла мое имя и написала свое?
– Как раз перед тем, как наблюдатель вывел нас всех из класса, – тихо отвечаю я.
В гараже повисает напряженная, удушающая тишина.
Я не двигаюсь.
Я не дышу.
Я ничего не делаю, только надеюсь, что, если простою так достаточно долго, он примет меня за один из пыльных инструментов Рика и оставит в покое.
– Ты… – Иен качает головой. – Ты хоть немного представляешь, что, черт возьми, сделала со мной? – Его голос звучит надтреснуто, как мое самообладание.
– Ты даже не представляешь, как мне жаль, – умоляюще говорю я и делаю шаг вперед. – Йен, я…
– Жаль? – И его ярость вспыхивает с новой силой. Йен размахивает передо мной ножом. – Ты украла у меня Лайонсвуд\ Ты украла все мое будущее!
Я снова вжимаюсь в верстак.
– Я знаю, мне…
– Ты не знаешь! – кричит он. – Не можешь знать, как я месяцами изводил себя из-за этих экзаменов. Месяцами решал пробные тесты, чтобы понять, где облажался. Когда получил результат, отправился к консультанту, умоляя – по-настоящему умоляя – показать мне, в каких вопросах я ошибся.
Я опускаю голову.
– Прости.
– Хватит твердить одно и то же, – шипит он. – Поппи, твои извинения ровным счетом ничего для меня не значат. Это ничего не меняет. Знаешь… – Он срывается на истерический смех. – Черт возьми! Я мог бы учиться с такими же умниками, как и я сам. Мне могли бы преподавать светила науки мирового уровня. И сейчас мне не пришлось бы подавать документы в местный колледж, потому что здесь дешевле. У моих дверей должны были бы стоять толпы людей из Лиги плюща с предложениями повышенной стипендии. – Его взгляд становится острее. – Может твое «прости» хоть что-то из этого исправить?
– Нет.
– Тогда, будь добра, скажи, что мне с тобой сделать?
– Ты можешь меня сдать, – выдыхаю я, и в голове созревает некое подобие плана.
Йен фыркает.
– Сдать тебя? Скажи еще, что копам есть дело до единичного случая мошенничества на экзамене четырехлетней давности?
– Лайонсвуду есть дело. Их репутация – священна. Они не могут допустить, чтобы ее запятнали.
– Или они просто замнут скандал. Ты уже отучилась там четыре года. Разве теперь имеют значение какие-то несколько месяцев?
– Будут иметь, если ты пригрозишь им, что пойдешь к журналистам. Им придется что-то предпринять – разумеется, не поднимая шума. Они могут вышвырнуть меня без аттестата. И, вероятно, позаботиться о том, чтобы обо мне сообщили во все университеты мира.
Йен молча обдумывает мое предложение, а я стараюсь не выказать вздоха облегчения, когда он опускает руку с ножом.
Пожалуйста, просто согласись и отпусти меня поскорее.
– Откуда мне знать, что ты сдержишь слово? – В его голосе звучит скепсис. – Ты напугана. Ты готова что угодно сказать, лишь бы отсюда выбраться. Сомневаюсь, что ты вспомнишь о своем обещании, когда вернешься в школу. Ты даже можешь попытаться убедить учителей Лайонсвуда, что это я все выдумал.
Во рту пересыхает.
– Э-э-э…
– Я хочу признание, записанное на видео, – обрывает он меня. – Здесь и сейчас. Я достаю телефон, а ты во всем признаешься.
Тошнота подкатывает к горлу.
– Ладно.
Йен отступает, давая мне достаточно места, чтобы я могла вздохнуть, и выуживает из кармана телефон. Возможно, увеличившаяся между нами дистанция придает мне смелости, но я подаю голос:
– Ты же понимаешь, что это будет выглядеть как признание под давлением, да? Я стою на фоне убогих стен гаража, напуганная до полусмерти. Лучше бы записать признание на диктофон.
Он фыркает.
– Это еще зачем? Чтобы ты смогла сказать потом, что это фейк? Что я нанял кого-то, чтобы подделать твой голос? Или использовал ИИ? Ну уж нет. – Он со злостью смотрит на меня сквозь камеру телефона. – Поппи, на этот раз тебе не отвертеться. В твоих же интересах сделать это как можно убедительнее. – Он определенно стал спокойнее, чем пять минут назад, но опасный тон его голоса заставляет меня оставить при себе язвительные комментарии.