– Аптечка не для меня. – Я киваю на Иена. – Это его нужно осмотреть.
Он отвечает без малейших колебаний:
– Нет, пока не буду до конца уверен, что с тобой действительно все хорошо. Ты сама можешь не почувствовать. Твое тело может быть в шоке, ты можешь…
– Адриан! – повышаю голос, одновременно приказывая и умоляя. – Пожалуйста. На мне ни царапины. Просто осмотри его. Прошу тебя.
Выражение его лица заметно смягчается, и он послушно переключает все свое внимание на Иена.
Опускается на колени рядом с ним, достает из аптечки пару одноразовых перчаток и инспектирует рану.
– И долго он уже без сознания?
Я топчусь поодаль, переживая, что, если подойду слишком близко, моя нервозность может перекинуться на Адриана.
– С того времени, как я тебе позвонила.
К моему удивлению, этот ответ не вызывает у него такой паники. Более того, Адриан как никогда спокоен, расспрашивая о состоянии Йена.
– И все это время у него идет кровь?
– Думаю, да. Я хотела ее остановить, но не нашла здесь ничего достаточно чистого.
И еще слишком боялась, что, пока буду искать что-то подходящее в трейлере, он может внезапно очнуться и исчезнуть.
– Возможно, это даже к лучшему, – бормочет Адриан, вскрывая стерильную марлевую салфетку и осторожно накладывая на рану.
Кровь мгновенно пропитывает белую ткань.
Я переминаюсь с ноги на ногу.
– Я не знала, что так сильно его ударила. Всего один удар, и он…
Рухнул.
Как спиленное под корень дерево.
– У него явно как минимум черепно-мозговая травма средней тяжести, – ставит диагноз Адриан.
Проблеск надежды вспыхивает внутри меня.
– Типа сотрясения?
– Скорее всего, серьезнее сотрясения. Из того, что я читал, чаще всего сотрясения не вызывают потерю сознания на такое длительное время. У него может быть перелом основания черепа. Возможно, ушиб мозга, но состояние стабильное. Дыхание не затруднено. Пульс в норме. Не могу сказать наверняка, но, судя по всему, жить будет. По крайней мере, пока.
Я выдыхаю, и на сердце становится раз в десять легче, чем несколько мгновений назад.
Я не убила его.
Я не убийца.
По-видимому удовлетворившись тем, что Иен прямо сейчас умирать не станет, Адриан обращает все свое внимание на меня.
– Итак, детка, давай, рассказывай мне обо всем, что здесь произошло.
Я делаю глубокий вздох.
И начинаю рассказывать.
Он внимательно слушает о том, что связывает нас с Иеном, о нашей встрече на прошлой неделе и о том, как Иен, похоже, использовал телефон Рика, чтобы заманить меня сюда после того, как понял, что я сделала.
Все это Адриан выслушивает с каменным лицом, пока…
– Он угрожал тебе ножом? – От убийственного тона его голоса у меня по спине пробегает холодок, и мне внезапно приходит в голову, что он все еще рядом с Иеном. Если бы захотел, мог бы просто протянуть руку и…
– Вряд ли он собирался пустить его в ход. То есть я, конечно, не знаю. И не думаю, что он сам знал. Мне кажется, он просто хотел меня напугать. Не дать мне сбежать после того, как я поняла, что он меня сюда заманил, – говорю я. Его желваки дергаются. – Да и какая разница, в конце концов, правда? Это же я во всем виновата. Я это с ним сделала. – От чувства вины в горле встает ком.
Все это с ним сделала я.
– У тебя не было выбора, – говорит Адриан. – Он заманил тебя в… – он бросает взгляд на ржавые инструменты, развешанные по стенам, – …какую-то дыру, которая явно больше смахивает на пристанище убийцы. Все, что потом произошло, всего лишь самооборона.
– Но это не самооборона. Уж точно не гаечным ключом. Я ударила его намеренно. – Фразы выходят отрывисто и нервно. – Он записал видео и мог сделать с ним что угодно и…
– Что еще за видео? – прищурившись, перебивает меня Адриан, и я понимаю, что забыла рассказать ему про это. Кажется, сегодняшнее утро, когда я побывала между жизнью и смертью, превратило мой мозг в яичницу-болтунью.
Взгляд натыкается на разблокированный телефон Иена, упавший неподалеку от меня.
Адриан наклонятся, чтобы поднять гаджет, выпрямляется в полный рост, и через динамики телефона я снова слышу свой дрожащий голос. У меня нет ни малейшего желания смотреть это видео после того, как я только что побывала его главной героиней, и я наблюдаю за Адрианом.
Даже после того, как моя видеоверсия закончила признаваться в своем величайшем грехе, он продолжает пялиться в экран телефона, и на лице у него непроницаемая маска спокойствия.