От меня.
Клянусь, я чувствую, как время раскалывается, осыпаясь осколками – каждой секундой, каждой миллисекундой, растягивая тишину, пока она не начинает невыносимо стягивать кожу.
Он шумно выдыхает.
– Я…
Впервые лишила его дара речи, и это в тот момент, когда в его словах нуждаюсь больше, чем когда-либо.
Адриан отводит глаза.
– Милая, я…
– Всего лишь три слова, – говорю я так, будто силой пытаюсь вытянуть их из него. – Это все, что мне нужно. Если мы действительно созданы друг для друга, тогда…
– Мы действительно созданы друг для друга.
– Тогда скажи, что любишь меня так же, как я люблю тебя. – Я кладу ладонь на его щеку, и Адриан вздрагивает – буквально вздрагивает – от моего прикосновения.
О боже.
Боль, которая разрывает меня, – это не тупая ноющая боль и не легкое жжение. Это удар под дых.
Он меня не любит.
Он жаждет обладать мной. Он меня хочет.
Но он не любит меня.
Еще до того, как успеваю осознать, что делаю, выпутываюсь из его объятий и пытаюсь подняться с его колен, но он удерживает меня за талию.
– Детка, подожди. – Теперь его голос на грани отчаяния. – Эти слова… Я не… – Он хмурится, что, наверное, не очень хороший знак, но, думаю, растерянность сейчас лучше, чем страх. – Любовь – не то чувство, которое я могу идентифицировать.
Я молча смотрю на него.
От кого-то другого это прозвучало бы жалкой отговоркой, но это Адриан, он привык одни эмоции игнорировать, а другие переживать по-настоящему глубоко.
Наверное, глупо было с моей стороны надеяться, что любовь окажется среди последних.
– Я понимаю желание. Но любовь… – Он качает головой.
– Ты сказал, что никогда никого до меня так не желал. – Мой голос полон мольбы. – Разве любовь не может проявляться так же? Разве не могу я помочь тебе ее понять?
– Не уверен, что способен на любовь. – Я вздрагиваю. – Но то, что чувствую к тебе, детка… – он смотрит на меня пронзительными темными глазами, в которых отражается отсвет пламени, – …это нечто большее. Это не какое-то мимолетное неясное чувство. Ты поглотила меня. Ты пробралась мне в мозг и инфицировала все внутри. Ты превратила меня в помешанного. То, что я к тебе испытываю… – Адриан делает паузу, подбирая подходящее слово. – Это не любовь, это одержимость. – Он крепче сжимает руки на моей талии. – Она не отличается терпением. Она не всегда добра. Она эгоистична. И такая же темная и извращенная, как и я сам.
И она не любовь.
– Ты понимаешь меня? – Он смотрит на меня снизу вверх. Умоляя меня. Взывая ко мне. – Скажи, что понимаешь, милая.
На меня находит оцепенение, тихое, немного успокаивающее, которое притупляет боль от его отказа.
Я встречаюсь с ним взглядом.
– Да, я понимаю.
И я действительно понимаю.
Впервые я понимаю лучше, чем он сам, что между нами происходит.
Одержимость.
Но не любовь.
Глава 34
В день выпускного всегда царит суматоха.
Декан Робинс из кожи вон лезет, чтобы произвести впечатление на присутствующих родителей – довольно важных персон, – но еще сильнее стремится впечатлить по-настоящему важных – тех, кто не прилетел.
В этом году он постарался как никогда: толпы профессиональных фотографов и журналистов заняли места для съемки лучших ракурсов. На местных и национальных телеканалах забронирован прайм-тайм для прямых эфиров, а напутственные речи должны произнести такие знаменитые выпускники, как принцесса Испании и олимпийский чемпион с золотой медалью.
За несколько часов до начала церемонии, когда горизонт уже начинает окрашиваться в золотисторозовый, я прохожу мимо двора.
Поляну уже наводнили репортеры, фотографы, охранники и с иголочки одетые ученики, репетирующие свое эффектное дефиле по сцене для получения аттестата.
– Я точно кого-нибудь убью.
Этот визгливый голосок ни с чем не спутаешь. Он принадлежит Софи Адамс, которая захватила в плен возле сцены целую толпу фотографов.
– Что это за ракурс? – рявкает она на одного из операторов, стоящего слева от нее. Она уже в полной боевой раскраске и с прической – идеально уложенными локонами каштановых волос. – Ты что, хочешь, чтобы по всему интернету говорили о том, что у меня двойной подбородок? Между прочим, моя кузина – герцогиня. Ты знал? Так вот, будь добр обращаться со мной как с леди.
Это забавно.
В любой другой день встреча с Софи могла бы знатно подпортить мне настроение, но сегодня ностальгия окрашивает все вокруг в радужные цвета, в том числе и ее отвратительный характер.