– Хорошо, ребята, – раздается баритон профессора Айялы. – Пожалуйста, кладите свои эссе на край стола, я пройду и соберу их.
Он один из немногих учителей в Лайонсвуде, которые до сих пор требуют выполнения домашних заданий от руки на бумаге. Так что отмазки «сбой в компьютере» или «пропал вай-фай» не прокатят.
Одноклассники начинают доставать свои работы, и класс заполняется звуками расстегивающихся молний рюкзаков и шелестом бумаги. Я нервно кручу в пальцах карандаш.
Айяла неспешно проходится вдоль рядов, и с каждым шагом аромат его туалетной воды с бергамотом становится все отчетливее.
Тревога тяжелым булыжником оседает в животе.
Как и следовало ожидать, он останавливается у моего стола, морщинистыми пальцами поправляет очки и произносит:
– Поппи.
Я съеживаюсь.
– Простите, профессор…
– Не надо, не извиняйся, – мягко перебивает он меня. – Обычно я никому не даю поблажек, но понимаю, что у тебя уважительная причина.
Я просто молча смотрю на него снизу вверх.
Что?
На его лице вовсе не свойственная ему снисходительная улыбка, а не та строгая бескомпромиссная маска профессора нетерпимости, которую он весь год носил.
Он перепутал меня с кем-то еще?
Не знаю, как это еще объяснить, но, если поможет избежать «неуда», я не стану смотреть в зубы дареному коню.
– Ну да. Верно. У меня уважительная причина… я…
Он кивает.
– Не надо, ничего не объясняй. Адриан уже все мне рассказал. Можешь сдать работу в первый понедельник после каникул.
Не успеваю ничего ответить, а он уже отходит от моей парты, оставляя меня с отвисшей челюстью.
Адриан?
Тот самый Адриан Эллис?
Я мысленно перебираю всех Адрианов в школе. Тот тощий долговязый младшеклассник, который делает объявления по школьному радио? Вряд ли он вообще в курсе, как я выгляжу. И это означает…
Я сглатываю, в горле внезапно становится сухо, как в пустыне.
Да, в бассейне я упоминала, что у меня много уроков, но чтобы Адриан вот так взял и сделал такое…
Как бы ни пыталась понять, что побудило его поиграть в доброго самаритянина, в груди ворочается странное чувство. Никак я не ожидала от себя, что буду испытывать такое по отношению к Адриану Эллису. Благодарность.
Приближающиеся осенние каникулы поднимают настроение всем – и даже мне, несмотря на то что я проведу эти шесть дней не на яхте в тропиках, а в комнате общежития, в постели, отсыпаясь. Я слишком устала, чтобы завидовать одноклассникам, большинство из которых уже завтра будут греться под солнцем.
После последнего урока прохожу по шумным коридорам школы к своему шкафчику, собираясь закинуть в него учебники. Как назло, как раз возле него образовался эпицентр хаоса. Из сонма голосов один выделяется особо.
– Мне необходимы эти каникулы, – говорит Софи Пенелопе и Аве, которые вместе с ней прогуливаются по коридору. – Девочки, вы даже не представляете как. Сегодня утром я отправила фото своему дерматологу. Она согласилась, что состояние моей кожи на грани катастрофы. Посоветовала исключить все факторы, которые вызывают стресс. И начать использовать гликолевую кислоту.
– О-о-о, Париж – лучший антистресс. Я так завидую, что твоя мама берет тебя с собой, – поддакивает Пенелопа. – Мои родители хотят провести каникулы в доме у озера, так что мне будет ужасно скучно.
– Зато у вас там такой милый домик, – замечает Ава. – Идеальное место для фотосессии.
– Ага, и эти фото никто не увидит, потому что там вообще связь не ловит, – ворчит Пенелопа и с надеждой смотрит на Софи. – Я уговорю маму, чтобы купила мне билет. Париж в сто раз лучше какого-то озера.
Даже с другого конца коридора мне видно, как Софи слегка поджимает губы.
– О, Пен… я бы с удовольствием, но ты же знаешь, мама помешана на «семейном времяпрепровождении». К тому же мы, возможно, будем встречаться с Камиллой, а посторонние… Это вопрос безопасности герцогини. – Она жеманно вздыхает. – Честно говоря, я даже не особо хочу лететь в Париж… но придется. Мне нужно новое платье для Бала святого Бенедикта. Сами знаете, нет ничего лучше шопинга в Париже.
А я думаю о том, что отдала бы все свои сбережения – целых триста пять долларов и двадцать восемь центов – только за то, чтобы посмотреть, как Софи копается в залежах одежды в секонд-хенде «Трать-и-Копи» в Мобиле. Когда я была помладше, ждала их акции «Пять долларов за пакет» и набивала его обновками (или почти обновками) к новому учебному году.
Вот это был мой Париж.