Бросаю взгляд на фотографию собаки в рамке на стене.
Прости, Микки. Хашбрауны реально огонь.
К нам подходит симпатичная молодая официантка с веснушками и с волосами с голубыми прядями.
– Добро пожаловать в «Камбуз»! Что будете заказывать, ребята?
Она переводит взгляд с меня на Адриана – могу только представить, какое странное впечатление производит наша пара.
Адриан, как всегда, одет безупречно – бежевое пальто, слаксы и черная водолазка. Когда он переворачивает меню, «Ролекс» на его запястье блестит под флуоресцентными лампами.
А я все в том же худи и штанах, в которых вышла из комнаты общаги, прямые светлые волосы заправила за уши.
Официантка, на бейдже которой стоит имя «Дикси», – надо отдать ей должное – слишком вежлива, чтобы что-то сказать по этому поводу, и просто спрашивает:
– Принести вам кофе для начала? Воду?
– Кофе, пожалуйста, – киваю я.
– Воды, – заказывает Адриан, – только не из-под крана.
Она кивает и бросается за нашими напитками, а Адриан с брезгливым любопытством рассматривает скромный интерьер винтажной закусочной.
– Неужели нельзя было выбрать заведение, где меньше риска словить пищевое отравление?
– Здесь ты не отравишься. Наверное.
– Ты умеешь обнадежить.
– Если тебе от этого полегчает, могу сказать, что ты скорее траванешься просроченными протеиновыми батончиками из кафетерия, чем здешней едой.
Он не спорит.
Дикси появляется с моим кофе и водой для Адриана.
– Успели взглянуть на меню?
– К сожалению, – бормочет Адриан, и я легонько пинаю его под столом. Он только ухмыляется в ответ.
Если официантка и слышала язвительное замечание Адриана, то виду не подала, а я перечисляю свой заказ, прежде чем он успеет вставить очередную шпильку.
– Я возьму сырные хашбрауны с омлетом.
Она кивает и поворачивается к Адриану.
– А вы?
– Попробую то же самое, только добавьте еще десерт – шоколадные панкейки, – говорит он и одаривает ее той самой обаятельной улыбкой, которую я видела у него сотню раз. Игривой, с намеком на флирт.
Щеки Дикси заливает румянец.
– Хороший выбор. Скоро вернусь.
Убедившись, что она отошла достаточно далеко, выгибаю бровь.
– Хашбрауны? Очень смело, учитывая твой страх перед отравлением.
– Это стратегия. Если тебя начнет мутить, я просто не стану есть и выживу.
Я закатываю глаза.
– Отличный план.
После этого наша беззаботная болтовня как-то сходит на нет, и за столом воцаряется тягостное молчание.
Звон посуды и шипение блюд на плите на кухне лишь усиливают неловкость. Я кусаю губы, уже сожалея о своем решении.
Это была ошибка.
Я привела убийцу на завтрак. Как будто мы с ним друзья. Как будто каждая наша встреча не превращалась в сплошной кошмар.
Я прочищаю горло.
– Итак… ты все-таки не ответил на мой вопрос. Почему ты не с семьей? Вылет задержали?
Адриан иронично выгибает бровь.
– Не знал, что завтрак включает допрос.
С трудом сдерживаюсь, чтобы снова не закатить глаза.
– Это не допрос. Я просто пытаюсь поддержать беседу.
– Ну что ж. – Он подпирает подбородок ладонью. – Тогда скажи, почему ты не с семьей?
Я отпиваю кофе и пожимаю плечами.
– На осенние каникулы я не езжу к маме. Это слишком дорого. – Это странно, но мне почему-то не стыдно признаваться перед ним в собственной бедности. Он не как Софи, не кичится своим состоянием перед каждым встречным.
– А твой отец?
Я молчу, продолжая вертеть в руках чашку с кофе.
– А вот это тебя не касается.
В его глазах как будто вспыхивает азарт.
– А я-то думал, мы тут просто болтаем с тобой.
В животе завязывается тугой узел.
– Я не люблю говорить об отце, – резко обрываю его.
Я не отрываю глаз от скола на алюминиевой окантовке стола, но чувствую, как взгляд Адриана прожигает меня насквозь. Он как ищейка – взял след и не отпустит, пока не докопается до сути.
Краем глаза замечаю, как Адриан подается вперед.
– Давай договоримся. Ты расскажешь про своего отца, а я расскажу, почему не с семьей.
Я поднимаю голову и с удивлением смотрю на него.
Пожалуй, Адриан – последний человек на земле, с которым я бы хотела поделиться историей своей жизни. Но его предложение разжигает мое любопытство, и я сдаюсь.
– Я никогда его не видела. Он отказался от родительских прав, когда мне не исполнилось и года. Вот и все. – Я произношу все это ровно, без эмоций. Как будто перечисляю список покупок. Годы тренировок не прошли даром.
Немного помолчав, он как ни в чем не бывало произносит: