Еще недавно рядом с ним я боялась за свою жизнь, а теперь практически развлекаюсь.
От чувства вины пропитанный маслом попкорн встает поперек горла, но мне кажется, что я слишком долго молчала, поэтому прочищаю горло и с наигранной язвительностью говорю:
– Ну ты же сам говорил, что люди делятся на два типа: обязанности и проблемы. Значит ли это, что я твой друг по обязанности?
Когда дорога начинает подниматься в гору и впереди маячат кованые ворота Лайонсвуда, я чувствую на себе его тяжелый пристальный взгляд.
– Пока не уверен, кто ты для меня.
Я тоже не уверена.
Глава 17
Я решила, что с меня хватит.
Слишком долго позволяла себе эту сомнительную странную дружбу с Адрианом. Пришло время встряхнуться и проявить хоть немного самоконтроля – чего, честно говоря, мне всегда недоставало.
В детстве я могла объесться конфетами до тошноты вместо того, чтобы оставить на потом. Потратить все подаренные деньги на первую попавшуюся на глаза блестящую безделушку.
А теперь я взрослый человек, которому необходимо выстроить личные границы.
В пятницу он пишет мне сообщение – да, мы с ним обменялись номерами – и зовет позавтракать в «Камбузе».
«Не могу. Не выйду из своей комнаты, пока не допишу эссе».
Хотя бы это правда. Я уже организовала у себя на столе удобное рабочее место: все учебники раскрыты, включен древний ноутбук, для лучшей концентрации в наушниках гремит музыка.
Я жду его ответа несколько минут, но, так и не дождавшись, убираю телефон подальше и принимаюсь за уроки.
Не проходит и двадцати минут, как раздается стук в дверь.
Да вы что, издеваетесь надо мной?
Открывать мне не хочется, но после первого раздается второй, более настойчивый стук.
– Войдите, – сдаюсь я.
И конечно же, за дверью обнаруживается ухмыляющаяся физиономия Адриана.
Ухмыляющаяся и потная.
Судя по прядям кудрявых волос, прилипшим ко лбу, наушникам на шее и обтягивающему серому лонгсливу, рукава которого буквально облепили его бицепсы, Адриан только что с пробежки.
Я стараюсь смотреть только ему в лицо.
– Тебе что-то нужно?
Он совершенно не обращает внимания на мой холодный прием и вдруг достает из-за спины два бумажных стаканчика.
– Разве так разговаривают с тем, кто из кожи вон лез, только чтобы принести тебе немного кофе?
Я осторожно беру стаканчик, который Адриан протягивает мне, обжигающее содержимое уже нагрело картонный держатель.
– Ох… Необязательно было это делать, но… спасибо тебе. – Я делаю первый глоток, с удивлением отмечая, что кофе черный.
Как раз такой, какой мне нравится.
Адриан закатывает глаза.
– Ты всегда так говоришь. Не понимаю почему.
– Ты о чем?
– «Тебе необязательно было это делать», – передразнивает он меня, произнося это тоненьким голоском. – Как будто ты можешь заставить меня делать то, чего я сам не хочу.
Ну, в такое поверить невозможно.
– Меня так воспитали. Южное гостеприимство и все такое.
– Точно. Алабама, – тянет он. – Почему-то «гостеприимство» не первое, что приходит в голову, когда речь заходит о твоем штате. – Я пожимаю плечами, а Адриан внимательно меня разглядывает. – Да и акцента у тебя почти нет. Удивительно.
Потому что перед тем, как сюда поступить, я несколько месяцев потратила на то, чтобы от него избавиться.
И преуспела в этом. Почти.
И все же я пропускаю его комментарий мимо ушей.
– Думаю, ты шел сюда не только затем, чтобы принести для меня кофе, а мне надо заниматься. Так что говори, что тебе нужно.
Он заглядывает в комнату поверх моего плеча.
– Что это за древний компьютер у тебя там?
Я неловко откашливаюсь, краска стыда начинает заливать шею.
– Это мой ноутбук.
– Похоже, его выпустили еще в 2005 году.
– Вообще-то, в 2007, – поправляю я. – И он прекрасно работает.
Честно говоря, «прекрасно» – громко сказано. Учитывая то, что после включения от заставки до загрузки интернета проходит минут двадцать и операционная система на нем до сих пор – Windows Vista.
Единственный плюс – когда покупала его на eBay, он обошелся мне всего в шестьдесят баксов, и пользуюсь я им не так часто. Обычно работаю на современном компьютере в компьютерном классе Лайонсвуда, но на каникулах он закрыт.
– Если честно, я пришел уговорить тебя отложить уроки и провести день со мной, но… – Смерив меня нечитаемым взглядом, он продолжает: – На тебя же смотреть жалко. У меня никогда не возникало особого желания кому-то помогать – во всяком случае, от всей души, – но твоя жалкая пародия на рабочее место вынуждает меня сделать ради тебя исключение. Ты можешь написать свое эссе в моем кабинете. У меня есть нормальный компьютер, на котором можно работать.