Меня передергивает. Жалкое зрелище?
Интересно, назвал бы он меня так, если бы узнал, на что мне пришлось пойти, чтобы оказаться в этих стенах?
Откуда-то изнутри поднимается раздражение.
Одно дело, когда меня жалеют учителя или декан Робинс – я сама даю им для этого повод, – и совсем другое, когда эта жалость исходит от моего ровесника. От Адриана.
– Если ты собирался предложить помощь и сделать это самым унизительным способом из всех возможных, у тебя получилось отлично. – Каждое мое слово пропитано сарказмом. – И я, пожалуй, откажусь от твоего предложения. Здесь у меня есть все, что мне нужно.
Его улыбка ничуть не тает.
– Ну, это не то чтобы предложение. Я просто сообщаю тебе, как все будет дальше.
– А я сообщаю тебе, что мне ничего не на… Эй! Что ты делаешь? – Он уже протискивается мимо меня в комнату и начинает собирать мои учебники. – Это мои вещи! Ты не можешь просто взять и забрать их.
– Знаешь, ты можешь все утро потратить на споры со мной или закончить эссе.
Я затыкаюсь.
Вот вам и личные границы.
Сказать по правде, в кабинете Адриана писать у меня получается гораздо быстрее. В какой-то мере из-за быстро работающего ноутбука, а еще из-за устойчивого, нескрипучего стола.
И мы даже не проводим время вместе.
Приняв душ и переодевшись, Адриан устраивается в кресле у камина. Закинув ногу на ногу, листает свой медицинский справочник.
Тишину нарушают только стук клавиатуры и шелест страниц. Время от времени, мне кажется, я чувствую на себе его взгляд, но Адриан молчит, и я тоже.
Я даже не осознаю, насколько быстро пролетело время, пока свет в окне за моей спиной не начинает меркнуть.
– Вот черт, – вглядываюсь в экран. – Уже почти шесть часов.
Адриан бросает взгляд на свой «Ролекс».
– Да, так и есть. Ты все?
– Почти. Мне осталось указать источники и использованную литературу. – Я поверить не могу в то, что просидела здесь несколько часов и настрочила десять тысяч слов. Никогда в жизни не была настолько продуктивной, разве что с литрами кофе во время ночных марафонов перед дедлайном.
– Давай я проверю, – предлагает Адриан, уже поднимаясь с кресла и подходя ко мне.
Когда он наклоняется, опираясь руками на подлокотники занятого мной рабочего кресла, я не произношу ни слова. Он так близко, что, подними я голову, коснусь затылком его подбородка.
– В одном только введении три опечатки. А последнее предложение на второй странице – вода. – Он наклоняется еще ближе, чтобы прокрутить страницу вниз, и я вдыхаю свежий древесный аромат его одеколона. Он вообще понимает, что творит со мной его присутствие рядом? – И аргументация слабая, – продолжает, но, пока Адриан разбирает мое эссе, все, о чем я могу думать, – это перевитые вены на его предплечьях. – Что ж, – Адриан вздыхает и выпрямляется, – писатель из тебя так себе, но, если уберешь опечатки и усилишь тезисы, на проходной балл натянешь.
Адриан отходит от меня, а я наконец впервые за несколько минут могу свободно вздохнуть.
– Хорошо. Спасибо за правки.
Адриан собирается что-то ответить, но нас прерывает вибрация моего – нет, его – телефона, и он выуживает сотовый из кармана.
Судя по дернувшимся желвакам на его скулах, звонок не из приятных.
– Я ненадолго. Исправь пока ошибки, – говорит он, махнув на экран компьютера. – Вернусь и проверю.
Адриан выходит из кабинета, прикрывая за собой дверь.
Я не строю догадок о том, кто может ему звонить, тем более что через массивную дверь ничего не слышно, и возвращаюсь к работе.
Через десять минут, закончив править те недочеты, на которые он указал, я откидываюсь на спинку кресла, пытаясь справиться с нарастающей головной болью.
Мой взгляд скользит по комнате от одного роскошного предмета обстановки к другому и останавливается на той самой книжной полке, на которой я нашла дневник Микки и узнала правду об Адриане.
По телу пробегает дрожь.
Я ведь той ночью почти попрощалась с жизнью.
И только посмотрите на меня сейчас.
Не знаю точно, что заставляет меня снова подойти, разве что внезапное непреодолимое желание еще раз увидеть дневник Микки.
Провожу пальцами по корешкам «Анатомии Грея» и атласу «Анатомия сердца», пытаясь найти знакомый кожаный переплет.
Но, как понимаю мгновение спустя, дневник исчез.