Я в оцепенении смотрю на него.
Он рассказывает мне во всех подробностях.
Зачем?..
– Я был очень осторожен. Поболтал с ним ровно столько, чтобы он расслабился и не ожидал нападения. Что ж, к тому времени, как до него дошло… он чертовски испугался. Он даже не кричал: я бы ему не позволил, но в глазах застыл ужас. Глаза никогда не лгут. – Ухмылка Адриана становится шире. – И все это планирование, все эти хлопоты… сполна окупились страхом в его глазах, когда он падал вниз.
Меня как будто окатили ледяной водой. Вот он… вот это настоящий Адриан. Не тот обаятельный мальчишка, которым он прикидывается в школе. Даже не тот притворно дружелюбный парень, который водил меня в кино.
Вот это и есть настоящий Адриан – без личины, без маски.
Тот, кто убивает и наслаждается этим.
– Но, уверен, тебя это ничуть не удивляет, – продолжает он, и снова голос становится резче. – Ты ведь прочла мой дневник. Ты поняла, кто я. Теперь ты все обо мне знаешь, да, Поппи?
Сердце замирает, напряжение в комнате сгущается в десятки раз. Адриан делает шаг вперед. Затем еще один. Адреналин разносится по венам, мышцы вопят: «Беги! Сражайся! Убирайся отсюда!»
Что я и делаю.
По крайней мере пытаюсь – потому что в тот момент, когда делаю рывок к двери, Адриан хватает меня за шею и прижимает спиной к витражу окна.
Не знаю точно, задыхаюсь ли от ужаса или это он меня душит, но я хриплю его имя и бессильно царапаю пальцы.
Он равнодушно смотрит на меня сверху вниз черными как уголь глазами.
Холодными.
Стылыми, как лед.
Я умру.
Он меня убьет.
Я должна молить о пощаде, выдумывать оправдания, чтобы убедить Адриана отпустить меня, но мозг заклинило на одной и той же пластинке – поверить не могу.
Как я могла оказаться здесь… снова?
То есть это ж идиотизм.
А я – идиотка, потому что опять попалась в ту же смертельную ловушку. Любопытство сгубило не кошку – оно убило тупую девчонку, которая не могла не лезть куда не просят. Я умру, как пошлое клише. Адриан уничтожит улики, а мама, наверное, наденет на мои похороны какое-нибудь жуткое розовое платье до пят.
Ничего не могу с собой поделать, из меня вырывается смешок. Хватка Адриана ослабевает, и я начинаю истерически хохотать.
– Прости. – Смех переходит во всхлипы. – Это просто… – На глазах наворачиваются слезы. – Нам это положение знакомо, не так ли?
Микки он тоже душил перед тем, как сбросить вниз? Или это только моя привилегия?
Адриан хмурится, а потом морщины на его лбу разглаживаются.
– А, ясно. У тебя нервный смех. Защитная реакция твоего организма, чтобы не впасть в панику.
Мой смех обрывается так же внезапно, как начался.
Страх возвращается – вдвое сильнее, чем прежде. Он сочится из моих пор.
Я умру.
Я не переживу эту ночь.
Я заставляю себя посмотреть ему в глаза.
– Адриан, ты меня убьешь?
Между нами бесконечно тянутся секунды, такие же тяжелые, как его рука на горле. Он не произносит ни слова, даже чувствуя, как дрожит в его хватке мое тело.
А затем перемещает руку.
Не убирает совсем, а скользит вверх. Большим пальцем касается моего рта.
От страха горло сжимается.
– Знаешь, я начал наслаждаться твоим обществом, – обжигающим шепотом произносит Адриан. Во взгляде темных глаз полыхает огонь. – Ты была… как ты там выразилась? Другом по обязанности?
Я замираю, всем своим естеством сосредоточившись на том, как его палец скользит по нижней губе, слегка оттягивая ее вниз.
– Мы можем остаться друзьями, – шепчу я. – Ничего не должно измениться.
Он зло прищуривается.
– Ты прочла мой дневник. Это все меняет.
Паника сжимает горло.
– Я не Микки! Я никогда не стану использовать это против тебя! Тебе не надо меня убивать! Я буду молчать!