– Что происходит?
Адриан только еще ослепительнее улыбается.
– Я хочу пригласить тебя на Бал святого Бенедикта. Поппи, ты примешь мое приглашение?
Что за черт?
Уже второй раз за сегодняшнее утро я жду, что класс разразится громким хохотом, а потом кто-нибудь скажет, что это всего лишь прикол, задуманный, чтобы меня разыграть.
Но один взгляд вокруг – и я понимаю, что никому не смешно. Большинство окружающих смотрят на нас – на меня – с эмоцией, которая мне очень хорошо знакома по Лайонсвуду: жгучей завистью.
И завидуют они именно мне.
«Здорово. – Первая мысль, которая приходит мне в голову, когда обвожу взглядом эти голодные лица. Я расправляю плечи. – Теперь вы поймете, каково это».
Пока не встречаюсь взглядом с Фредди. Его расстроенный вид меня и отрезвляет.
Снова поворачиваюсь к Адриану и шиплю:
– Какого хрена ты творишь?
Флористы так и стоят с охапками роз. Молча ждут.
Так же, как и все остальные.
Адриан делает шаг ко мне и берет мою руку в свою, его хватка обманчиво нежна.
– Потому что теперь я вижу, какая ты, – выдыхает он, а потом добавляет так тихо, чтобы было слышно только мне: – Так что соглашайся, а иначе я устрою такую сцену, что все вокруг будут умолять исключить тебя сегодня же.
Я в ужасе смотрю на него.
Он продолжает улыбаться, а по глазам понимаю, что вовсе не шутит. Так что я говорю «да».
Едва подготовительные занятия заканчиваются, я вталкиваю Адриана в соседний пустой класс и зло шиплю:
– Ладно. А теперь серьезно. Что это за фигня там была?
Засунув руки в карманы, Адриан безмятежно прислоняется к массивному дубовому столу – слишком безмятежно для того, кто только что при всех с помощью хитроумной манипуляции вынудил меня пойти на свидание.
Нет, не безмятежно. Самодовольно. С видом победителя. Триумфатора.
– Неужели тебе обязательно надо все разжевывать? – Он еще шире ухмыляется, и мне кажется, что я уже начинаю ненавидеть его по-настоящему – Это было приглашение на Бал святого Бенедикта.
Я непроизвольно сжимаю кулаки. Никогда не замечала за собой склонности к насилию, но прямо сейчас ужасно хочется врезать ему по подбородку, чтобы стереть эту наглую ухмылку с его лица.
Опасаясь, что не сдержусь, я утыкаюсь взглядом в пол под ногами и делаю несколько глубоких вздохов.
– Да, это я поняла. Не поняла только зачем.
Мне даже не нужно на него смотреть, чтобы понять, что он пожимает плечами.
– Потому что я хочу с тобой потанцевать.
– Сделать мне одолжение, – поправляю я. – Сегодня утром ты очень ясно дал это понять. Как и я дала тебе понять, что не нуждаюсь в твоих одолжениях. Так что не совсем понимаю, как это соотносится с тем, что только что было в классе.
Адриан не отвечает, и, когда я снова встречаюсь с ним взглядом, по его лицу невозможно ничего понять.
Я тру переносицу. Еще раз тяжело вздыхаю.
– Боже, иногда ты просто невыносим.
– Забавно. То же самое я могу про тебя сказать. – Его смех низкий и густой, как расплавленный шоколад.
Я поднимаю голову и застываю.
Потому что он смотрит на меня.
Но «смотрит» – совсем не подходящее слово для того, что он делает. Он на меня пялится точно так же, как половина команды по лакроссу пялится на голые ноги Софи в туфлях на высоких каблуках, – совершенно бесстыдно.
Без капли смущения он пожирает меня взглядом, медленно скользя по бедрам, задерживаясь на изгибе талии, потом на груди, и только после этого обращает внимание на румянец, расползающийся вверх по шее.
Понятия не имею, что сделала такого, чтобы заслужить подобный осмотр, но внезапно чувствую себя голой.
– Адриан? – Мой голос предательски дрожит, выдавая смятение.
Он моргает, как будто внезапно вспоминает, что, вообще-то, мы тут с ним беседуем, и взгляд его становится более трезвым.
– Ты была права.
– Права в чем? – Я прочищаю горло, щеки все еще горят.
Зашла сюда, пылая праведным гневом, а он умудрился одним взглядом сбить меня с толку.
Адриан отталкивается от стола и делает шаг ко мне.
– Что я не очень хорошо тебя разглядел.
– И что именно, по-твоему, ты разглядел? – спрашиваю я, и голос полон скепсиса. Что бы это ни было, это явно не дружеская поддержка. И не похоже на умение не совать нос в чужие дела.
Я совсем не ожидаю, что он сократит между нами расстояние, оставив какие-то миллиметры.