– Я понимаю, как это должно было быть, – бормочет он, пристально глядя на меня сверху вниз как на сложное уравнение, которое наконец решил. – Я чувствую что-то странное. И все из-за тебя.
Я выгибаю бровь.
– Кажется, тебе все же придется разжевать.
– Знаешь, я ведь собирался тебя убить, – бросает он равнодушно. – Я уже принял это решение той ночью, когда пригласил тебя на свою вечеринку, а потом застукал за чтением дневника Микки. Я понял тогда, что от тебя и так одни проблемы, а когда ты нашла улики, мне не хотелось рисковать.
Меня его откровенность не пугает. Он не сказал ничего такого, о чем я бы не знала, и сейчас кажется, что это было в прошлой жизни.
– Но потом ты заговорила. – Уголок его рта приподнимается, а взгляд смягчается. – И ты выложила все начистоту. Напугана, но честна. – Он проводит большим пальцем по россыпи веснушек у меня на щеках. – Мне понравилось, как все это сочетается в тебе. Меня это сильно зацепило. И я ничего не смог с собой поделать. Мне стало интересно. Захотелось копнуть глубже. Посмотреть, что ты будешь делать дальше.
Я прищуриваюсь.
– Это я помню.
– Я все ждал, когда угаснет интерес. Когда ты мне наскучишь. Но наши встречи на каникулах…
Я судорожно вздыхаю, когда он переводит взгляд на веснушки на носу, а затем ниже, к губам. Смысл ясен: наша больная дружба опьянила его так же, как и меня.
Я просто поверить не могу, что он сам это признал.
– Я думал, меня все больше к тебе тянет, потому что у меня никогда раньше не было друга, – признается Адриан. – Но только сегодня утром до меня наконец дошло, что я просто неправильно все это истолковал.
Я морщу лоб.
– Что ты имеешь в виду?
– То жалкое представление у твоего шкафчика. – Вмиг его лицо мрачнеет, не оставляя ни намека на прежнюю мягкость. – Ты достала ту убогую маленькую розочку, и твое лицо засветилось таким глупым восторгом. Из-за него. Из-за другого.
– Адриан. – У меня сжимается горло.
Он стискивает зубы.
– Это было просто омерзительно.
От язвительности, которой пропитан его голос, у меня екает сердце, но я не произношу ни слова. Просто не знаю, что ему на это ответить.
– И да, признаюсь, я так и не понял. Не мог осознать причины собственной ярости – только то, что ее чувствую. Так же, как мне невыносима была сама мысль о том, что ты будешь рядом с Фредди Руком. – Его желваки расслабляются. – А потом этот наш разговор перед вторым уроком. После него до меня дошло, что ты была права. Я не понимал тебя до конца, но теперь понимаю. И я вижу тебя – нас – такими, какие мы есть.
В горле застревает ком размером с Техас, но мне все равно удается выдавить:
– И какие же мы?
Не может он сказать вслух то, о чем я думаю.
Нет. Не может.
Его проницательный взгляд пригвождает меня к месту.
– Ты мне нравишься, милая. Очень нравишься. Не как друг. То, что между нами, станет больше чем дружбой.
Уверена, в этот момент глаза у меня округляются до размеров блюдец.
– Говоришь так, будто давно уже все решил.
Ни тени сомнения ни в его словах, ни в его жестах.
– Так и есть. Ты меня зацепила. И я хочу докопаться до сути этого чувства.
Воцарившаяся между нами тишина, кажется, длится целую вечность.
А потом я начинаю смеяться.
Смех, рвущийся из меня – как он это назвал? – не иначе как нервный.
– Нет, нет, нет. Это… знаешь, ты просто неправильно истолковываешь свои чувства ко мне. Ты сам сказал. У тебя никогда раньше не было друга, и, возможно, тебя напрягает, что… – Я обрываю сама себя на полуслове, едва не брякнув имя Фредди. – Мне кажется, ты сейчас не очень ясно мыслишь.
Моя истерика, похоже, ничуть его не смущает, потому что Адриан делает еще шаг ко мне. Теперь он так близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
– В одном ты права. Я не мыслю ясно, – раздраженно фыркает он. – В этом-то и проблема. Я всегда трезво оцениваю окружающую действительность. Я не нервничаю. Не поддаюсь эмоциям. У меня всегда все под контролем. Все. Только когда дело не касается тебя. Все это делаешь со мной ты.
Я нервно сглатываю.
– Я ничего не делаю.
– Делаешь. Просто поверь мне, – хмыкает он. – Я давным-давно понял, что не испытываю чувств, которые есть у большинства нормальных людей. Мой мир приглушен, а те чувства, которые иногда возникают, легко подавить. Но рядом с тобой все как будто… становится ярче.
Я качаю головой.
– С чего ты взял, что дело во мне…
– Пожалуйста, дай мне сказать, – резко перебивает он меня. – Сегодня утром, когда ты смотрела на него, мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не подойти к Фредди Руку и не размозжить ему череп и бить до тех пор, пока смотреть станет не на что. Ты делаешь это со мной.