Это признание, по идее, должно было бы повергнуть меня в ужас, вот поэтому я и не могу объяснить вспышку жара, опалившую низ живота.
Да что за хрень со мной творится?
Живот скручивает в узел, и я пытаюсь сменить тему:
– Так, значит, я тебя зацепила. Я – тебя. В том смысле, что это… романтический интерес? – Даже произнести это слово язык не поворачивается.
– Да, – кивает он как ни в чем не бывало. – Насколько сильно – пока еще сам не знаю. У меня такое впервые. Никогда ни к кому не чувствовал ничего подобного. – Он ласкает рукой мою щеку и на миг это нежное прикосновение обезоруживает, пока осознание реальности не пронзает меня до глубины души.
Это же безумие.
Я пячусь назад, подальше от него, и он не препятствует мне.
– Ты хоть понимаешь, что для романтических отношений нужны двое?
Он выгибает бровь.
– Ну да, это же очевидно. Вот поэтому я и говорю тебе о том, что чувствую.
– Но ты не спросил о том, что чувствую я. Возможно, ты спонтанно решил, что я тебе нравлюсь. – Когда эти слова произношу я, они звучат еще безумнее, чем у него. – Но я не могу сказать тебе то же самое.
Он криво ухмыляется, но его лицо мрачнеет.
– Не можешь?
Я резко втягиваю воздух.
– Нет. У меня нет к тебе таких чувств. – На мгновение меня ошеломляет абсурдность происходящего: я пытаюсь отправить Адриана Эллиса во френд-зону.
В его глазах вспыхивает откровенно хищный блеск.
– Да неужели?
Я скрещиваю руки на груди и выпрямляюсь во весь рост – хотя это никак не спасает от необходимости еще выше задрать подбородок.
– Я серьезно. Ты мне не нравишься. То есть нравишься, но не в том смысле. Как друг.
Его ухмылка расползается во всю ширь, голос понижается до низкого шепота.
– Я тебе не верю. Я видел, какие взгляды ты на меня бросаешь.
Я округляю глаза.
Он заметил?
Щеки начинают пылать. Сколько раз он ловил на себе мои взгляды украдкой или более долгие разглядывания?
– Я смотрю на тебя так же, как и все, – пытаюсь убедить его теми же доводами, которые твердила себе неделями. – Ну, то есть ты, конечно, привлекательный. Я ведь живой человек, я не слепая. Но ты и я…
– Могли бы стать идеальной парой, – перебивает он.
– До тех пор, пока ты не решишь иначе, – огрызаюсь я. – Ставки слишком высоки. Для меня – особенно. И я не уверена, где ты предпочтешь меня увидеть после первой же моей оплошности: в гробу или рядом с собой.
Неожиданно для себя я отчаянно храбрюсь, но это правда. От того, чтобы ответить Адриану взаимностью, меня сдерживает не притяжение, не эта искрящая химия между нами и даже не пропасть в наших социальных статусах. По правде говоря, часть меня – возможно, слишком большая – тайно ликует оттого, что Адриан ко мне неравнодушен.
Но я не хочу в конечном итоге погибнуть от его Руки.
– Я не собираюсь тебя убивать, – бросает он, закатывая глаза. – Пока что. Я дважды ловил тебя на том, что ты рылась в моих вещах и вынюхивала мои самые сокровенные тайны. – Адриан холодно смотрит на меня. – Если тогда не убил тебя, не думаю, что теперь тебе стоит беспокоиться о том, что меня разозлят разногласия по поводу планов на ужин. – И добавляет уже мягче: – Тебе нечего бояться.
Я уже чувствую, как тает моя решимость, поэтому вновь меняю тему:
– То, что ты устроил на уроке… это был запрещенный прием. Ты мог бы подождать. В любое время мог отозвать меня в сторонку и изложить свои доводы, но ты предпочел разыграть спектакль на глазах у всех.
Я умалчиваю о том, как мне – всего лишь на мгновение – понравилось это шоу, это внимание и все эти полные зависти взгляды. Ему об этом знать вовсе не обязательно.
Он бесстыдно ухмыляется, в его глазах ни капли раскаяния.
– Милая, я никогда и не притворялся святым. И не делал вид, что выше шантажа. Пора бы тебе уже к этому привыкнуть.
– Привыкнуть? Мне?
– Да. – И Адриан заявляет тоном, не терпящим возражений: – Теперь ты – моя.
– Всю жизнь об этом мечтала, – язвлю я в ответ. – Отношения, построенные на шантаже и секретах.
Адриан пожимает плечами, понижая голос до вкрадчивого шепота:
– Уверен, скоро ты найдешь массу преимуществ в том, чтобы принадлежать мне.
Не пойму, что светится в его взгляде – нежность или собственничество. И что именно заставляет мой желудок делать сальто, как блинчик на сковороде.