Ясно одно: все это может закончиться очень, очень плохо.
Глава 21
Странности co мной начинаются уже на следующем уроке.
Моя учительница и бровью не ведет, когда вваливаюсь в класс с опозданием минут на двадцать, но не забывает спросить, выбрала ли я платье на Бал святого Бенедикта.
Похоже, новости разлетаются со скоростью лесного пожара, и я взмываю вверх на новую ступеньку социальной лестницы Лайонсвуда и обретаю популярность. Когда в самом разгаре урока биологии отчаянно роюсь в рюкзаке в поисках карандаша, девушка, сидящая за партой позади меня, с улыбкой протягивает свой.
– Вот, Поппи, возьми, – щебечет она. – Можешь пользоваться моим.
– О, спасибо, Молли! В конце урока обязательно верну.
– Даже не парься! – отмахивается она, а затем, перегнувшись через парту, добавляет с лукавой улыбкой: – Я когда-нибудь говорила тебе, как мне нравится цвет твоих волос?
– Не помню такого.
Вообще-то, я точно это знаю, потому что впервые в жизни заговорила с Молли. Я знаю ее имя с самого первого года обучения – она из семьи генерального директора какой-то технологической компании и знаменитой балерины – и больше чем уверена, что она никогда не удостаивала мои волосы даже мимолетного взгляда, не говоря уже о том, чтобы рассмотреть, какого они цвета.
– Такой красивый пепельный оттенок, – вздыхает она, накручивая на палец каштановый локон. – Какое фото для примера ты показываешь своему парикмахеру?
– Парикмахер тут ни при чем. Это мой натуральный цвет.
Ее губы расплываются в улыбке, обнажая щербинку между зубами.
– А веснушки? Они тоже натуральные?
Я киваю.
Молли хмыкает, показывая на маленькие коричневые точки у себя на переносице.
– Я так завидую. Мне приходится рисовать. Через месяц мне исполнится восемнадцать, тогда я наконец сделаю себе татуировку веснушек. – Она берет телефон, лежащий на краю стола. – Не возражаешь, если я покажу своему мастеру тату твои веснушки как референс?
– Э-э-э… ладно.
Молли оказывается не последней, кто закидывает меня вопросами о волосах. И веснушках.
Когда после последнего урока я убираю учебники в шкафчик, пронзительный голос разносится по коридору:
– Поппи!
Я не узнаю парочку девочек-старшеклассниц, которые набрасываются на меня, как стервятники, и заваливают вопросами о ежедневном уходе за кожей, тренировках и макияже. А когда сообщаю им, что купила свою косметику не в каком-то люксовом бутике, а в обычном маркете вниз по улице, они не издеваются и не насмехаются.
Вообще нисколько.
– У тебя такой минималистичный стиль, – вздыхает Сэди, или Саффи, или Салли.
– Мне нравятся хорошие бюджетные реплики, – поддакивает Аделита.
Они внимают моим ответам как Священному Писанию, как будто марка теней для век или увлажняющего крема может раскрыть секрет, как зацепить золотого мальчика Лайонсвуда.
А когда по пути в Западное крыло проверяю уведомления в телефоне, челюсть отвисает. В «Инстаграм» больше трехсот запросов в друзья. Еще не меньше сотни в давно заброшенном «Фейсбуке». И еще трое откопали меня на «Реддите».
О Иисусе.
Я провела четыре года в качестве незаметной декорации, а теперь внимание Адриана приковало ко мне и внимание всех остальных.
Мне бы стоило испытывать отвращение к такому резкому повороту.
Другой – более сильный, более принципиальный – так и сделал бы.
Но я слукавлю, если не признаюсь, что нет слаще этого чувства удовлетворения оттого, что наконец становишься той, кому все они завидуют.
По пути в общежитие я продолжаю просматривать запросы в друзья. Еще как минимум трое девушек останавливают меня, восхищаясь приглашением Адриана на Бал святого Бенедикта и интересуясь, нельзя ли взглянуть на фотографию моего платья.
Как будто я нуждаюсь в напоминании о том, что мне надо купить платье.
Со вздохом отпираю дверь – и тут же оказываюсь в окружении роз. Они захватили все поверхности в моей тесной комнатке, в том числе и кровать.
Не самая худшая встреча дома. Подхожу к букету, который стоит на комоде ближе всего ко мне, – с черными, как непроглядная ночь, розами. А в голове звучит голос матери: «Солнышко, ты поймешь серьезность намерений, когда тебе подарят цветы. Не искусственные, не какие-то пластиковые, а самые настоящие, выращенные и срезанные вручную. Только так и поймешь».
Я осторожно трогаю лепестки и с удивлением отмечаю, что они и в самом деле настоящие. Цветы шелковистые на ощупь, и кто-то – наверное, флористы, которые их доставили, – аккуратно обрезал стебли и заботливо поставил в воду.