Сомнение, поражение и опустошение одновременно – такой Софи я никогда еще не видела, – и, когда она говорит, в голосе нет привычного превосходства.
– Мне надо знать, – выпаливает она.
Я вжимаюсь поясницей в раковину, не понимая, чего ожидать от такой Софи. Прощай, нормальность.
– Что?
Возможно, злую шутку со мной сыграло флуоресцентное освещение, но готова поклясться, что на ресницах у нее блестят слезы.
– Мне надо знать, как ты это сделала. – Я молча смотрю на нее. Ее губы с помадой в тон платья изгибаются в оскале. – Не прикидывайся тупой. Я хочу знать, как у тебя это получилось. – Голос у нее дрожит, а у меня в душе зарождается жалость. – Ну так что?! – взрывается она, не дождавшись от меня ответа. – Серьезно. Рассказывай. Как ты зацепила этого Чертова-Прекрасного-Принца?
«Да ты даже понятия не имеешь, за кем бегаешь, – хочется сказать ей. – Он не твой прекрасный принц. Он ничей и не прекрасный».
– Софи…
– Четыре года! Я испробовала все. Без косметики. Тонны косметики. Каштановые. Блонди. – Она усмехается, дергая себя за прядь рыжих волос. – Кстати, смотрелось на мне отвратительно. Я навязывалась. Изображала недотрогу. Пыталась вызвать у него ревность. Я испробовала все, а он даже внимания не обращал. Он ни на кого не обращал внимания. Честно говоря, я уже начала думать, что он асексуален или что-то в этом роде. – Софи тычет в меня акриловым ногтем. – Но потом появляешься ты, и он на тебя западает. Так что до того, как закончится этот год, до того, как я начну новую жизнь и выйду замуж за кого-нибудь, кто достоин того, чтобы я тратила на него время и силы, я хочу знать. Скажи, что у тебя есть такого, чего нет у меня.
Она смотрит яростно и требовательно, и, хоть я и не думаю, что чем-то обязана Софи Адамс, изнутри меня гложет жалость.
Она никогда бы не поверила ничему, близкому к правде, но…
– Ты действительно хочешь это знать?
Она выжидающе смотрит на меня.
Я вздыхаю.
– Он выбрал меня, потому что я – та, кем ты никогда не была и не будешь.
Ее взгляд заостряется.
– И кто же ты?
Я вскидываю руки, сдаваясь.
– Объект благотворительности.
– О, да ладно тебе, – хмыкает она. – Скажи мне правду.
Я качаю головой.
– Это чистая правда. Ты же знаешь его. У него самый настоящий комплекс спасителя. У меня – жалостливая история, которая его растрогала.
– Да ты издеваешься надо мной, – ледяным тоном говорит она.
Я театрально пожимаю плечами.
– Софи, ты можешь быть кем угодно. Только не нищей.
Она сканирует меня взглядом с ног до головы, как будто ищет флакончик с феромонами или колдовской гримуар, торчащий из кармана, а не обнаружив, презрительно фыркает.
Затем бормочет себе под нос что-то подозрительно похожее на «пустая трата моего чертова времени» и выскакивает из уборной, хлопнув дверью.
Я не могу сдержать улыбки.
Это не смешно – вообще не смешно, – но мне кажется, это единственное приемлемое объяснение, которому Софи поверит.
Жалкий объект благотворительности и юноша с добрым сердцем, который не смог пройти мимо.
Это так далеко от правды, насколько вообще возможно.
Я возвращаюсь в зал и обнаруживаю, что декан Робинс в дальнем углу что-то оживленно обсуждает с Адрианом, а аукцион уже начался.
Это было официальной целью проведения Бала святого Бенедикта: пожертвованные на благотворительные цели личные вещи студентов и преподавателей будут проданы на аукционе, а вырученные средства пойдут на исследования неврологических расстройств.
Неофициально это работает на репутацию школы и дарит ученикам повод снять школьную форму и принарядиться.
Пенелопа Лоусон в ярко-красном платье с балкона второго этажа ведет аукцион.
– И наш следующий лот… – Прищурившись, она смотрит на карточку в своей руке и хихикает. Похоже, в ней уже не один бокал шампанского. – Тестдрайв на «ламборгини» Тристана Белла!
К тому времени, как я подхватываю еще один бокал шампанского, лот выкупают за триста долларов.
Далее бутылка выдержанного вина за полторы тысячи уходит одному из преподавателей. Несколько старшеклассников пытаются поучаствовать в торгах, но учителя запрещают.
Ювелирные украшения, спортивные сувениры с автографами спортсменов, винтажные сумки и даже персональная консультация стилиста. Но мое внимание привлекает органайзер для кистей. Ручная работа из натуральной кожи со множеством отделений, кармашков и прорезей, как раз для моих кисточек и карандашей.