– Ты должна простить меня. Клянусь – миллион раз порывался сбежать. Но декан Робинс все уши прожужжал о вкладе семьи Эллис в сбор средств в этом году. Твоя семья пожертвовала еще на что-то, кроме аукциона?
Я хмурюсь.
И только когда Адриан переводит взгляд на Фредди, я понимаю, что последняя фраза предназначалась не мне.
– Конечно. Мне удалось уговорить отца на два миллиона.
Уверенность Фредди трещит по швам.
Эту войну ему не выиграть.
– Адриан, – говорю я нетерпеливо. Чересчур нетерпеливо. – Мне кажется, сейчас заиграет следующая песня. Потанцуешь со мной? – Для пущей убедительности кладу свою ладонь поверх его руки – той, что держит органайзер.
Его темные глаза впиваются в меня.
– Конечно, детка.
Из меня вырывается тихий вздох облегчения, когда мы возвращаемся на танцпол.
Кризис миновал.
– Поппи! – окликает Фредди. – Я забыл тебе сказать. Ты сегодня потрясающе выглядишь.
Я даже рот открыть не успеваю, чтобы ответить, как Адриан резко разворачивается и впечатывает кулак в лицо Фредди. Слышится тошнотворный хруст ломающихся костей.
Глава 23
Три секунды. Этого хватает.
Только что Адриан прижимал меня к себе, и вот его уже нет – он сбивает Фредди с ног и неистово молотит кулаками на мраморном полу.
– Вот черт! – вскрикиваю я.
Раздаются крики.
Кто-то визжит.
Несколько пловцов из команды прорываются вперед, но оглядываются в растерянности, не зная, то ли помогать своему капитану, то ли останавливать его.
Трое или четверо игроков в лакросс наваливаются на Адриана и только со второй попытки совместными усилиями оттаскивают его от Фредди.
Адриан поднимается, дико вращая глазами, как раз в тот момент, когда раздается зычный голос декана Робинса:
– Что здесь происходит? Кто затеял драку?
И за те секунды, пока декан Робинс расталкивает толпу, Адриан успевает взять себя в руки и снова вернуть на место скрупулезно выверенную человеческую маску.
– Декан, это я виноват. – Адриан поднимает ладони вверх, хотя костяшки его пальцев в крови.
В крови Фредди.
Я перевожу взгляд на Фредди и содрогаюсь.
Из носа хлещет кровь, глаза заплыли – невероятно, как за какие-то три секунды Адриан смог нанести такие сильные увечья.
Окажись они наедине, будь у Адриана десять секунд вместо трех и если бы ему никто не мешал…
От этой мысли тошнота подкатывает к горлу.
Игроки в лакросс опускаются на колени рядом с Фредди. Я прекрасно понимаю, что сейчас мне лучше не лезть туда. По правде говоря, прямо сейчас единственное мое желание – пройти сквозь стены, пока декан расспрашивает Адриана, а Фредди оказывают первую помощь.
– Адриан. – Никогда еще не слышала, чтобы декан Робинс произносил его имя с таким разочарованием. – Не хочешь объяснить, что здесь произошло?
Вместо ответа раздается стон Фредди, и декан Робинс резко поворачивается к нему.
– Кто-нибудь, позовите доктора Петерсона! Немедленно!
– Он в отпуске, – подсказывает кто-то.
– Тогда вызовите дежурную медсестру! – рявкает он. – Этим мальчикам нужна… – Его взгляд мечется между целехоньким Адрианом и окровавленным, избитым Фредди. – Одному из них нужна медицинская помощь!
Несколько человек бросаются прочь из зала.
Адриан стоит, опустив голову.
– Декан, говорю же, это я виноват. Мы с Фредди просто дурачились, а этот игристый сидр… – Он трет лоб. – Из-за него у меня весь вечер все было как в тумане. Даже не мог вспомнить, почему еще секунду назад взбесился. Помню только то, что набросился на него. Мне так жаль. – Его голос дрожит, а в налитых кровью глазах застыли слезы раскаяния.
Представление, заслуживающее «Оскара».
Декан Робинс жестом подзывает официанта, отпивает шампанского и выплевывает обратно в бокал.
– Это не игристый сидр, – шипит он. – Это алкоголь. Кто-то подменил безалкогольный сидр на шампанское и поощрял спаивание несовершеннолетних. – Декан разворачивается и берет на заметку тех, у кого полупустые бокалы. – Если вы брали бокалы с подносов, прекратите пить! Немедленно! С этого момента любой, кто выпьет, будет считаться нарушителем.
Звенит стекло, ученики поспешно избавляются от бокалов с шампанским. Я даже проверяю свои руки, чтобы убедиться, что у меня бокала уже нет.
Адриан окровавленной рукой взъерошивает свои кудри и в ужасе смотрит на Фредди.
– О господи! Я не хотел. Клянусь, я не хотел его избивать. Понятия не имею, что на меня нашло.
Даже на расстоянии мне видно, как в один миг разочарование декана Робинса сменяется отеческой тревогой.