– Сынок, сколько шампанского ты выпил?
Адриан качает головой.
– Я не помню точно. Бокала три, наверное, а может, и все четыре. Я не подозревал, что там был алкоголь.
Я прищуриваюсь.
Я бы сказала – один, если он вообще его допил.
Озираюсь в поисках того, кто так же, как и я, заметил этот фарс, но вижу в толпе лишь обеспокоенные и потрясенные лица. Не удивлюсь, если они поверят версии Адриана, что он пострадал наравне с Фредди.
Неужели я в самом деле единственная, кто это видит?
Настоящая жертва сегодняшней драки издает еще один болезненный стон, и декан Робинс успокаивает его:
– Потерпите, мистер Рук. Помощь уже близко.
К счастью, именно в этот момент в зал влетает дежурная медсестра с аптечкой.
– Так, ладно. Я здесь. Дайте мне его осмотреть.
Игроки из команды по лакроссу помогают Фредди сесть, а средних лет медсестра проверяет пульс и пальпирует синяки, уже багровеющие на его смуглой коже.
Закончив беглый осмотр, она выносит вердикт:
– Итак, у него сломан нос, почти сломана челюсть. Насколько я могу судить, ничего смертельного, но все же лучше показаться врачу.
Декан Робинс тихо бормочет себе под нос что-то подозрительно похожее на ругательство.
– Позвоните доктору Уильямсу. Попросите его прийти как можно скорее. – Он переводит взгляд на игроков в лакросс, топчущихся возле Фредди. – А вы, ребята, пока проводите своего товарища в медпункт, хорошо?
Парни кивают, подхватывают Фредди под руки и выходят вслед за медсестрой.
– Вы уверены, что не нужно вызывать скорую? – влезает Адриан, изображая на лице раскаяние. – Может, позвонить в полицию? Я не против, сэр. В том, что произошло, только моя вина, и мне ужасно стыдно. Я готов нести за это ответственность.
– Нет, нет и еще раз нет. – Декан Робинс качает головой. – Не вижу причин вовлекать в это дело полицию. Еще не хватало нам скандала в прессе. – Ясно теперь, что его больше всего беспокоит. – Травмы мистера Рука не критичны. И я не сомневаюсь, что сам смогу найти и наказать того, кто накачал вас алкоголем. – Цепким строгим взглядом он проходится по толпе учеников. – И если виновный признается сам, мы обсудим возможность смягчения наказания.
Похоже, никто не горит желанием сознаться, и я предполагаю, что к понедельнику на его столе не появится бутылка хорошего выдержанного вина. Декан снова обращает внимание на Адриана.
– Что касается тебя, сынок, твоя готовность отвечать за свой поступок достойна уважения, но, очевидно, ты натворил дел сегодня не по своей воле. Разумеется, как только Фредди поправится, ты должен перед ним извиниться. Учитывая обстоятельства…
– Конечно, сэр.
Адриан сжимает кулаки с окровавленными костяшками, и, заметив это, декан Робинс хмурится сильнее.
– Сынок, тебе нужна медицинская помощь?
– Нет, сэр. Мне просто нужно пойти умыться.
– Ты уверен?
На лице Адриана сквозь маску обеспокоенности на миг прорезается наглая ухмылка.
– Сэр, если мне станет хуже, Поппи в любой момент сможет отвести меня в медпункт.
Я пораженно застываю. Что он только что сказал про меня?
Но декан Робинс уже кивает.
– Вот и славно. Возьми в моем кабинете в ванной аптечку, хорошо?
– Да, сэр. Спасибо. – Адриан смотрит на меня. Он ждет меня. Я не двигаюсь с места. Подаренный мне органайзер так и лежит на мраморном полу, в кожу впитались капли крови Фредди. – Поппи? – зовет меня Адриан.
Стискиваю зубы.
– Иду.
Мы с ним идем в кабинет декана, по пути никто из нас не произносит ни единого слова. Я все пытаюсь разобраться в хаосе того, что только что произошло. За внешним спокойствием клокочет злость и ужас – и я просто жду, пока мы останемся одни, чтобы выплеснуть все это наружу.
И едва мы переступаем порог кабинета, включаю свет в ванной, запираю дверь и набрасываюсь на него:
– Какого черта?! Что это было…
Адриан прижимается своими губами к моим, проглатывая мои слова, мою ярость, мое удивление. Он не заморачивается с нежной прелюдией – в его поцелуе вообще нет ни намека на нежность, – лишь грубо толкает меня на столешницу раковины и врывается языком в мой рот.
Я отвечаю, даже не успевая осознать свои действия. Пальцы вцепляются в его укрощенные гелем волосы, а язык переплетается с его языком. Он безжалостен и полон решимости исследовать мой рот, каждую его частичку.
Я дергаю Адриана за волосы – сильно, – но он лишь издает низкий гортанный стон, от которого меня бросает в жар.
Господи Иисусе.
Понимаю, что должна оттолкнуть его, но прямо сейчас голова отказывается соображать. Я почти уверена, что мозги расплавились от этого жара.