Я не пью воду, которую дала мне детектив.
Я достаточно насмотрелась серий «Закона и порядка», чтобы знать, что они могут снять ДНК подозреваемого с этих маленьких пластиковых стаканчиков, и, хотя невысокая, суровая на вид детектив ясно дала понять, что я не подозреваемая, паранойя не отпускает.
Двойное зеркало в допросной комнате тоже не очень-то помогает.
– На данный момент я не веду никакого расследования, – заверяет меня детектив Миллс. – Я просто пытаюсь разобраться, что произошло. И почему. – Она уже не меньше пяти раз повторила эту фразу.
К тому же я отвечала на одни и те же вопросы тоже не меньше пяти раз.
Нет, Микки в кафетерии не говорил мне ничего такого, что заставило бы меня предположить, что он что-то с собой сделает.
Нет, никто другой не говорил ничего такого, что заставило бы меня предположить, что они что-то с ним сделают.
Нет, я не видела, как он выпрыгнул.
Нет, мне не нужно, чтобы вы звонили моей матери, я уже совершеннолетняя.
И да, я в порядке.
Кажется, она заметила, что мне немного не по себе в присутствии блюстителей порядка, однако это не мешает ей оставить меня томиться на жестком металлическом стуле, пока она подтверждает мое алиби на презентации стипендии.
На той самой презентации, во время которой Микки был в своей комнате и, скорее всего, в середине…
Я качаю головой.
– Я видела его сегодня днем. На обеде. – Несколько часов прошло после того, как полицейские вытащили меня из комнаты Микки, растерянную и напуганную, и шок все еще окрашивает каждое слово. – У нас с ним были планы. Мы должны были вместе выступать на презентации. Он сам напомнил мне об этом.
– И каким он тебе показался, когда вы с ним разговаривали? – Детектив заправляет выбившуюся прядь темно-каштановых волос шоколадного оттенка в тугой строгий пучок. Детектив довольно молода, лет тридцать, не больше, но залегшие под карими глазами темные тени свидетельствуют о том, что последние десять ночей она, вероятнее всего, почти не спала.
Я опускаю взгляд на металлический стул, на пустые отверстия, где должны были быть наручники, если бы их на меня надели.
– Он показался… – Пытаюсь вспомнить ту нашу встречу на обеде, но детали как будто ускользают от меня. Прямо сейчас я не могу вспомнить, улыбался он или хмурился, или плакал, или еще что-то. – …Нормальным. Он не выглядел так, будто собрался вернуться в свою комнату в общежитии и…
В горле внезапно становится очень сухо.
Я не могу заставить себя произнести это вслух.
Самоубийство кажется мне совсем неподходящим словом.
Вульгарным словом.
Но именно его мы старательно избегали всю ночь – я, кричащие ученики, которые обнаружили его безжизненное тело на асфальте, и парамедики, которые первыми прибыли на место происшествия.
Никто из нас не хочет стать тем, кто первым назовет вещи своими именами.
Детектив Миллс вздыхает.
– Вы с Микки были единственными стипендиатами в Лайонсвуде, верно? В такой крупной частной школе, как эта, с высоким уровнем конкуренции, целыми днями находиться среди богатых детей… Представляю, как вам, должно быть, было одиноко. Вы двое были близки? Микки когда-нибудь делился с вами своими секретами?
Мои пальцы нервно елозят по пустому столу.
– Нет. Не сказала бы, что мы с ним были друзьями.
Уверена, полиция уже конфисковала телефон Микки в качестве улики, и теперь я вспоминаю обо всех тех гневных сообщениях, которые отправила во время презентации и благодаря которым я сейчас, наверное, кажусь последней тварью.
С другой стороны, в последние минуты жизни Микки я ругала его на чем свет стоит, так что, может, я и есть тварь.
– Неважно. Происшествия такого рода… – детектив прочищает горло: – …как правило, редко происходят ни с того ни с сего. Иногда бывают предупреждающие знаки. Злоупотребление наркотиками или алкоголем, раздача ценных вещей, бурная радость после недавнего приступа депрессии. Ты не заметила ничего такого?
Я качаю головой.
– Я не тот человек, которому следует задавать такие вопросы. Да, мы с Микки оба были стипендиатами, но общались пару раз в год по учебным вопросам, только и всего. Он не… – Я барабаню пальцами по столу. – Не делился со мной.
Детектив поджимает губы и снова вздыхает. Мы здесь уже довольно долго, и сомневаюсь, что я первая – или последняя – ученица, которая сидит сегодня на этом стуле.
– Ладно, мисс Дэвис. Если еще вспомните что-нибудь про Микки, даже если это покажется вам несущественным, пожалуйста, дайте мне знать. Если у меня возникнут вопросы, я с вами свяжусь. А сейчас уже поздно. Я попрошу кого-нибудь из офицеров проводить вас обратно в кампус.