Сигареты там же, где я ожидала их найти: во втором отделении его ящика с инструментами, запрятаны между разводными ключами. Три целые пачки Pall Mall лежат, только руку протяни.
Раз уж ты называешь меня наркоманкой, должна же я соответствовать.
В порыве злости хватаю пачки, раздумывая, куда их деть, как вдруг раздается голос, который заставляет меня застыть на месте:
– Неужели я только что стал свидетелем ограбления сигаретного склада?
О черт.
Этот голос я слышала всего пару раз в своей жизни, но узнала бы хрипловатый тембр Иена Кризи где угодно.
От ужаса у меня сводит живот.
Вот же чертово везение.
Рика даже здесь нет, так какого хрена он тут околачивается?
И все же, когда поворачиваюсь к нему лицом, мне удается натянуто улыбнуться.
– Иен, привет. Что ты здесь делаешь?
Йен в полумраке сарая, приподняв брови, прислонился к косяку.
– Ну, я раньше освободился с работы. Решил заглянуть, узнать, не хочет ли Рик повозиться пару часов с байком. – Он переводит взгляд зеленых глаз на грязный мотоцикл, разделяющий нас, а потом снова смотрит на меня. – Не видел тебя тут раньше.
Он меня не узнал, и от этого мне немного легче, но все равно я вся как натянутая струна, с трудом сдерживаюсь, чтобы не сбежать сию секунду.
– Я дочь Мэй, – объясняю, сжимая сигареты в руках. – А про это… не говори Рику, ладно?
– Эй, насчет этого не переживай. Я слишком хорошо знаю Рика. – К моему удивлению, Йен расплывается в улыбке, обнажающей щербинку между двумя передними зубами. – Думаю, чем бы ты тут ни занималась, он это заслужил.
– Спасибо. – В ответ я с благодарностью улыбаюсь и пытаюсь боком прошмыгнуть мимо него к выходу.
– Поппи.
Звук собственного имени камнем обрушивается в желудок, и я неохотно останавливаюсь.
– Поппи Дэвис. – Он щелкает пальцами. – Вспомнил я тебя. Мы же в школе вместе учились?
Сердце отчаянно колотится.
Вот же хрень.
– Ах да… – Я потираю шею. – Учились, кажется.
– Это все твои волосы, – тычет он пальцем. – Они мне покоя не давали. Долго мучился, вспоминая, откуда тебя знаю. Они точно такие, как были у тебя в средней школе. Белые, как у привидения.
Отдала бы все, чтобы прямо сейчас превратиться в привидение.
– Я тебя всегда в столовой замечал издалека, – продолжает он. – Ты как белая ворона.
– Мне часто такое говорят.
К моему ужасу, Иен подходит ближе, с любопытством меня рассматривая.
– Ты ведь не ходишь в старшую школу Мобила?
Я неохотно качаю головой.
– Нет, я… не там.
– А где?
Хуже всего то, что ему просто любопытно. Иен понятия не имеет, что я сделала, что украла у него, но чем дольше я буду стоять тут и отвечать на его вопросы, тем скорее он сможет сложить этот пазл.
Или просто спросит Рика, а тот может наговорить черт знает чего.
По крайней мере, пока Йен здесь, со мною, и я могу сама оценить его реакцию.
Я сглатываю и выдавливаю:
– Я учусь в Лайонсвуде.
У него отвисает челюсть.
– В Лайонсвуде? В том самом Лайонсвуде? В Коннектикуте?
– Ну да. – Я бросаю взгляд на дверь. – Ладно, мне пора…
– Ты… и тебе нравится там учиться?
– Ага.
– Ты точно надо мной не прикалываешься?
Еще раз сглатываю. Жаль, что не могу сейчас прикинуться ржавой отверткой на верстаке Рика.
– Конечно нет…
В его взгляде одна за другой сменяются эмоции – недоверие, потрясение, а затем – кое-что до боли знакомое.
Голод.
Это поражает меня до глубины души.
Иен делает шаг ко мне, а мне ужасно хочется вжаться в верстак.
– Как ты туда попала? – спрашивает он и, не дав мне собраться с мыслями, добавляет: – Я хотел сказать, туда принимают меньше одного процента, а стоимость обучения… – Он замолкает. – Ты, наверное, получила какую-то стипендию?
Сердце трепещет, словно крылышки колибри, я в очередной раз напоминаю себе, что Иен понятия не имеет.
Он не может знать.
– Ты сдавала экзамены? А как документы подавала? – не унимается он и, будто осознав лавину вопросов, которые обрушил на меня за десять секунд, отступает и вздыхает. – Прости. Не хотел показаться приставучим. Я просто… – Он взъерошивает свою светлую шевелюру. – Я сам когда-то пытался поступить в Лайонсвуд. Консультант по углубленному изучению говорил, что у меня есть все шансы. Поэтому я сдал экзамен, подал документы, но… – Он усмехается, но совсем не весело. – И вот. Как видишь, не срослось.
Я смотрю на него, между нами воцаряется тишина, такая густая, что становится душно.