Даже сосчитать не могу, сколько бессонных ночей провела, представляя, как могло бы сложиться будущее Иена, если бы я не украла это у него. И все же, когда видишь воочию, эти бессонные ночи не сравнятся с всепоглощающим чувством вины, которое я сейчас испытываю.
– Мне так жаль, Иен. – От стыда ком в горле стоит, и на мгновение я пугаюсь, не выдала ли себя, но он лишь качает головой.
– Да ладно. Я сам виноват, и никто другой. Это же я плохо сдал экзамен. – Он пожимает плечами, как будто это ерунда, но я вижу, что это до сих пор гложет его, так же, как и меня.
Какая же я дрянь.
– Но видишь ли… – Он цокает языком. – Я был уверен, что поступлю.
– Что?
Иен глубоко вздыхает и, скрестив на груди руки, прислоняется спиной к косяку.
– Просто… никто не выходит с заваленного экзамена, считая, что сдал на отлично, понимаешь? Все равно в глубине души ты знаешь, что облажался.
– Понимаю.
– А я месяцами готовился. Выйти из аудитории, думая, что успешно сдал экзамен, только для того, чтобы потом… – На мгновение на его лицо набегает тень. – Ну, в общем, сдал я просто ужасно. Настолько отвратительно, что никакая частная школа, а тем более Лайонсвуд, меня бы не приняла.
Я содрогаюсь внутри.
Потому что ужасно сдал не Иен.
Это сделала я.
– Так или иначе… – Он вздыхает. – Не хотел загрузить тебя своими проблемами. Сам факт, что кто-то из Мобила учится в Лайонсвуде, это… – он натянуто улыбается, – …просто охренеть как впечатляет.
В том, что я сделала, нет ничего впечатляющего.
Мне как будто привязали к груди гирю.
Иен пытается успокоить меня из-за его якобы неудачи, и мне становится только хуже.
В итоге единственное, что могу ответить ему тихо:
– Спасибо.
Мы снова неловко молчим, и как раз в тот момент, когда открываю рот, собираясь попрощаться, он говорит:
– А знаешь, тебе повезло, что ты не сдавала экзамены в тот день, когда я сдавал. – Я широко распахиваю глаза. – Там кое-что случилось… Как раз когда наблюдатель начал собирать тесты. У девочки рядом со мной случился жуткий аллергический приступ. Учителя, скорая, родители, крики… – Он потирает шею. – В итоге все обошлось, но всех вывели из класса и развели по другим кабинетам.
Я пытаюсь сглотнуть ком в горле.
– Да… Это ужасно, наверное.
Он снова усмехается.
– Вот именно. Эх, если бы можно было свалить свою неудачу на это.
Наш разговор прерывает характерный рев двигателя пикапа Рика, и я облегченно выдыхаю.
Слава тебе господи.
Показываю на сигареты, которые держу в руках.
– Мне придется…
– Ну нет, конечно. – Иен кивает. – Я Рика отвлеку. А ты вали отсюда.
Даже заперевшись у себя в комнате и спрятав сигареты за книжным шкафом, я долго не могу отделаться от беспокойства, покалывающего позвоночник.
Он не помнит.
Совсем ничего не помнит.
И вроде бы от этого мне должно стать легче. Этот разговор мог закончиться хуже, чем ожидала, но я чувствую себя какой-то липкой от стыда.
Грязной.
Это из-за меня он не попал в Лайонсвуд.
И понятия об этом не имеет.
Он не помнит.
Иен знает, что я учусь в школе его мечты, но, похоже, не помнит, что я была там в тот день, когда решалась его судьба.
Через два ряда, третья слева.
Так же, как и он, сдавала тесты.
И украла его будущее.
В груди горячо от паники.
А теперь мне только и остается, что сидеть и ждать и надеяться, что он никогда не соберет все кусочки этого пазла вместе.
Глава 27
– Ты же знаешь, солнышко, мы прежде всего беспокоимся о тебе. – Мама сидит напротив меня за кухонным столом, сложив руки на коленях, умоляя взглядом признаться во всем. – Рик о тебе беспокоится.
– Ну да, – пожимаю я плечами. – Так сильно беспокоится, что даже из гаража некогда выйти, чтобы об этом поговорить. – Для человека, который воспринимает теории заговора как истину в последней инстанции, Рик чертовски искусно манипулирует мамой. Брошенное им семя сомнения неизбежно прорастает в сорняк, с которым потом мне же и приходится бороться.
Мама качает головой.
– Поппи, я серьезно. Не знаю и знать не хочу, чем там балуются богатенькие детишки в твоей школе, но у меня не будет дочери-наркоманки. Только потому, что тебе исполнилось восемнадцать…
– Я не наркоманка. – Раз пять уже это повторила и чувствую, что с каждым разом терпения остается все меньше.