«МОЕЙ СЕСТРЫ НЕТ В КВАРТИРЕ. КАКОГО ХРЕНА? ПРОВЕРЬТЕ КАМЕРЫ. Я ПОДНИМАЮСЬ НА 2 УРОВЕНЬ».
У нее не было доступа ни в гараж, ни в наш командный центр. Однако она могла подняться в квартиру Спарроу. Оттуда она могла бы войти в общий лифт. Не то чтобы он был действительно общий, но я знал свою сестру. Она могла умаслить охранника улыбкой и изменить голос. Эти навыки пригодились ей, когда она выживала на улицах. Как только смог, я начал посылать ей деньги домой.
Наша младшая сестра исчезла. Наша мать могла сгнить в аду, возможно, так оно и было. Наши отцы, пусть это будут доноры спермы во множественном числе, ушли еще до того, как кто-то из нас родился. Я не собирался ее подводить.
Сердце колотилось в груди, когда мысли заполнились войной на улицах. Нас четверых знали. Вот почему я не хотел, чтобы она гуляла. Спарроу назвал ее помехой. Нет, но она может быть использована, как слабое звено, идеальное оружие против меня.
Если какой-нибудь подражатель найдет ее, я, блять, вырву его бьющееся сердце из груди.
Проведя рукой по сенсору лифта, я стал ждать. В этот момент позади меня открылась дверь.
— Мейсон.
Глубокий голос Рида заставил меня обернуться.
Мой взгляд переместился с его широкой позы и темных глаз на женщину рядом с ним. Ее рыжие волосы были растрепаны, губы припухли, а блузка помята.
— Мейсон, Рид получил твое сообщение, — сказала она. — Я в порядке. Не хотела тебя беспокоить.
Ее слова были едва слышны, когда кровь побежала по моим венам. Я смотрел уже не на сестру, а на мужчину рядом с ней.
Мой друг.
Доверенное лицо.
Человек, который прикрывал мне спину.
С красным затуманенным взором, я бросился к Риду, мои руки сжались в кулаки и были готовы замахнуться.
— Ты придурок. Какого черта ты делаешь с моей сестрой?
Глава 19
Лорел
Настоящее время.
Завернувшись в одеяло, я ждала стирки. Первая загрузка находилась в сушилке для белья, а вторая — в стиральной машине. Приказ Кадера о моем появлении в его кабинете мог подождать. Я не собиралась снова покидать этот этаж, пока не смогу сделать это полностью одетой. Это затруднение оставило меня в одиночестве, глядя в большие окна с мыслями, в настоящее время, не самими хорошими.
Солнечный свет на выпавшем снегу больше не показывал своего великолепия. Хрустально-сапфировое небо утратило привлекательность. Река в овраге теперь кишела гремучими змеями и насекомыми, ожидавшими весенней оттепели, чтобы усилить свою активность и вонзить клыки в ближайшую добычу.
Выступление Кадера не сорвало мои розовые очки; оно разбило их вдребезги, каблук его ботинка вдавливал осколки в твердый пол, пока их стало нельзя восстановить. Выглядывая из больших окон, я теперь видела реальность за стеклами: низкая температура, потенциальное переохлаждение и вероятные опасности на каждом шагу. Вид был не единственным, что он испортил своим выступлением.
Все, что было связано с ним, было испорчено.
Я попыталась объяснить, что Кадер солгал, чтобы напугать меня. Но как объяснить ложь человека, который утверждал, что не лжет? Почему после того, что он сказал прошлой ночью, он оттолкнул меня? Я не говорила, что останусь. Это он заявил, что не отпустит меня.
Я прокручивала в голове эту сцену, как и каждое мгновение после нашей первой встречи. Как фрагменты фильма я препарировала и критиковала каждый кадр. Результатом стала головная боль. Вывод был таков: я ни в чем не могу быть уверена.
После того, как Кадер ушел, часть меня надеялась, что, когда я спущусь на кухню, мы сможем попытаться обсудить, как он вел себя и что сказал. Возможно, именно мой опыт в психологии подтолкнул меня к поиску понимания. Эта часть меня была готова слушать, пока я не вошла в кухню. Найти протеиновый батончик, йогурт и воду на столешнице, было еще ничего, но отсутствие Кадера стало последним ударом.
Он ударил меня, даже не замахнувшись.
Не то чтобы я ожидала позднего завтрака с шампанским. После того, что мы пережили и как он вел себя прошлой ночью, я просто ожидала чего-то. Вместо этого я была повержена.
Дверь за моей спиной задребезжала. С судорожным вздохом я натянула одеяло повыше, прикрывая его рубашку, которую все еще носила, когда звук открывающейся двери усилился, как скрежет ногтей по классной доске. Я не была уверена в его отвращении к замкам, но, как и ванная в подвале, эта спальня была без них.
Хотя я слышала, как вошел Кадер, помимо того, что подняла одеяло, отказалась обернуться, чтобы увидеть его неотразимо красивое лицо и связать это видение с его предыдущими жестокими словами.