Я открыла дверь, и музыка, похожая на сон, ускорила сердцебиение. Я сделала несколько робких шагов и поняла, что в студии никого нет. Свет был включен, на подставке лежала палитра, наполненная красками, но покрытая пленкой, будто художник закончил работу. Возможно, я пропустила его уход, пока подсчитывала реестр с Чендлером. Тут я заметила телефон, подключенный к стерео-системе, и задалась вопросом, почему художник не отключил музыку. Где-то громко хлопнула дверь, и я подскочила.
Вырвалось нервное хихиканье, и я покачала головой.
— Здравствуйте?
Ничего.
Ноги ощущались тяжелыми, когда я сделала ещё несколько шагов. Взгляд опустился на холст, и грудь начала сжиматься с каждым неустойчивым ударом сердца. Великолепные мазки цвета предстали передо мной. Фиолетовый и оранжевый цвета, смешавшись, создающие эффект потрясающего заката позади пары голубых глаз. Я подошла ближе к картине. Волосы на тыльной стороне шеи встали дыбом, мурашки побежали по коже. В кончиках пальцев закололо, когда поняла, что комбинация цветов и мазки кисти на холсте мне знакомы.
С губ сорвался стон. Это были мои глаза! Возможно ли это? Я собиралась сделать шаг назад и лучше рассмотреть картину, когда почувствовала, как что-то коснулось моих волос. Крик застрял у меня в горле, когда я развернулась, чтобы посмотреть, что или кто коснулся меня. Мои глаза расширились, и заглушенный крик перешел в громкий вздох.
— Деклан? — мой голос звучал как чужой. Смотреть на него — во плоти … Это просто сон. Я застряла во сне. Я поднесла дрожащую руку к губам.
Он смотрел на меня в ужасе. В светло-голубых глазах плескалась неуверенность, будто он не верил своим глазам, что я действительно стою перед ним. Его плечи были очень широкими, гораздо шире, чем я помнила, густая подстриженная борода, русый цвет волос. Этот Деклан был мне незнаком, но смущенный, грустный блеск его глаз вызвал у меня желание прикоснуться к нему, чтобы успокоить.
Я сделала шаг вперед, но он отступил. Движение выдернуло нас из дымки и вернуло в реальность.
— Нет, — глубокий голос прозвучал как удар. Я забыла его тембр несколько лет назад, и, услышав вновь, у меня подогнулись колени. — Как… — Он на миг прикрыл глаза и сжал челюсть прежде, чем плотная глубина его ненависти ударила меня в самое сердце.
Это был не тот Деклан, которого я знала. Прежний Деклан был юношей на пороге мужественности. Его глаза были добрыми, тело худощавым, но сильным. У этого Деклана только черты лица по-прежнему сохранили мягкость молодости. Он стал настоящим мужчиной: застывшим и суровым. Его тело состояло из сплошных мышц. Руки были полностью покрыты рукавами татуировок, и они нервно двигались под забрызганной краской белой футболкой. Он был измученным, уставшим и абсолютно красивым. Мои внутренности плотнее завязывались в узел, пока тишина между нами росла. Деклан просканировали мое тело, и мне стало интересно, о чём же он думает. На его губах не было радости, никакого счастья не было и в этих прозрачных глазах.
— Как ты узнала, что я здесь? — Деклан закрыл глаза, прижал обе ладони к своим вискам и покачал головой.
— Я-я-я… здесь работаю — моё заикание заставило его открыть глаза и зафиксировать взгляд на мне. Его руки теперь висели по бокам, сжавшись в кулаки.
Губы Деклана шевелились, но ничего не было слышно, ни слов, ни звука. Мое сердце забилось, когда я смотрела, как этот человек превращается в мальчика, которого я любила и всё ещё люблю. Он прислушивался к шуму в своей голове, и каждый нервный узел в моем теле хотел дотянуться до него, как раньше. Так, как я всегда делала. Стремление утешить его, победило чувство самосохранения. Я коснулась подергивающейся мышцы его бицепса, он был на удивление мягок. Его глаза метнулись к моим пальцам. Моя чистая кожа на фоне его чернил. Это не пара… больше нет.
Он отмахнулся от моего прикосновения.
— Не прикасайся, чёрт возьми, ко мне.
Угроза в его голосе прошлась по моему позвоночнику, и я отшатнулась назад.
— Извини, — страх был явным в моём голосе, и его взгляд смягчился.