12
Автобус высадил меня примерно в двух милях от дома Пэйдж, и мне предстояла прогулка в гору. Прошлой ночью шёл снег, но, несмотря на это, к тому времени, как добрался до её дома, я вспотел и, вероятно, пах как дерьмо. Я обернулся и вытащил лист бумаги из кармана, чтобы убедиться, что нахожусь у правильного дома. Передо мной стоял дворец, скрытый на склоне горы. Это был трёхэтажный дом с серой лепниной и сосновой отделкой, из-за которой здание сливалось с покрытыми морозом елями и зимним пустынным Аспеном (Примеч. Аспен — элитный горнолыжный курорт в США), который его окружали. Это выглядело очень современно, и в то же время — естественно. Дом Пэйдж напомнил мне кое-что из книги архитектора Фрэнка Ллойда Райта, которую однажды я взял в библиотеке. По крайней мере, крутой склон дороги был очищен от снега. Мои икры горели, и мысль, что я почти дошёл до её входной двери меня не особо радовала.
Дверь выглядела тяжёлой, в центре располагалось маленькое квадратное окно с железными решётками. Это казалось чересчур по средневековому в сравнение с остальной частью дома. Я осмотрел массивный вход — как будто я и без этого уже не чувствовал себя неуместно.
Голоса в моей голове начали смеяться:
«Ты не принадлежишь этому месту»
«Ты всего лишь мусор, просто не можешь почувствовать запах своего зловония»
Тиски в груди нервно сжались, я сглотнул и позвонил в дверь. Плотный запах сосны проник в мои лёгкие, когда я попытался глубоко вдохнуть. По ту сторону двери не было ни звука, и чем дольше я ждал, тем больше начинал верить словам в моей голове. Мусор. Она была слишком чистой. Этот дом, с его совершенной архитектурой, эта девушка с совершенной улыбкой, лёгкими изгибами и небольшим ростом… Она была слишком хороша для меня, чтобы её удержать. Неуверенность хлынула в горло и подавила меня.
— Деклан? — голос Пэйдж был добрым, успокаивающим, и он был ярким, как желтый цвет.
Я поднял свой взгляд. На ней были чёрные лосины и большой зелёный свитер, который поглотил её фигуру. Пот покрыл мой лоб толстым слоем, и я потёр шею.
— Извини, дорога заняла много времени, потому что автобус высадил меня на Элк-Авеню.
Её глаза расширились.
— Это почти три мили. Мне следовало попросить моего папу приехать за тобой.
Мысль о том, что её отец забирает меня из коричневого куска дерьма, кучи кирпичей, в которой я жил, вызвала тошноту.
— Всё в порядке, я не прочь прогуляться, — я подарил ей кривоватую улыбку, и она отступила назад, указывая на вход в её замок.
— Ты только что разминулся с моими родителями. У отца сегодня встреча фармацевтов за ужином, — она поморщилась, осмотрев мой внешний вид. — Родители должны вернуться через несколько часов. Кто-нибудь из них отвезёт потом тебя домой, если ты, конечно, не возражаешь побыть здесь так долго. Мне плохо из-за того, что ты шёл пешком так долго… снаружи всё замёрзло.
Я бы взял столько времени, сколько мне бы позволили, но, когда вошёл внутрь, и слабый запах свежего порошка ударил по мне, я понадеялся, что мой запах не осядет на этих безупречных стенах.
Белый. Всё было белым. Белые мраморные полы. Белые стены, белая мебель, даже ковры белого цвета. Я остановился и посмотрел на свои грязные сапоги. Засохшая грязь вдоль подошв попала на блестящую поверхность пола, и я съёжился. Ни за что на свете Пэйдж и её родители не увидят, где я живу.
— Я должен снять свою обувь, — это был не вопрос, и паника в моём голосе была очевидной.
«Грязный. Ты грязный»
Тихое хихиканье Пэйдж развеяло яд в моём мозгу.
— Это место смехотворно, не так ли? Единственный цветной элемент здесь — картины на стенах, которые довольно неплохи, но, даже не знаю, это как жить в…
— Похоронном бюро?
Она снова засмеялась, уголки её розовых губ скривились в улыбке, и глаза вспыхнули так, что в животе у меня все перевернулось…
— Я хотела сказать — в музее, — она потянулась к моей руке и переплела наши пальцы. — Но похоронное бюро тоже подходит.