— Я и не говорил, что ты не способна, — мягко отвечает он. — Но это не отменяет моего желания. Поверь мне, Эбигейл. Я никогда не причиню тебе вреда.
Но в его взгляде на последнем слове что-то вспыхивает. Гнев? Угроза? Или просто страсть, что вспыхивает слишком ярко?
Вновь в нем просыпается ярость. Из-за меня. Как тогда — на крыше.
И всё же… я не двигаюсь. Я не убегаю.
Потому что, несмотря на всё, внутри меня есть голос, шепчущий: Останься. Упади. Попробуй.
Кто причинил тебе вред?
Я отвожу взгляд от его пронзительного взгляда, скрывая от него свои секреты.
Вместо того, чтобы ответить на его напряженное заявление, я сосредотачиваюсь на своей сумочке и нахожу телефон. Моя хрупкая улыбка возвращается на место, когда я снова смотрю на него.
— Какой у тебя номер?
Не повредит написать ему сообщение, когда я приду домой. Если он беспокоится обо мне, я могу развеять это беспокойство.
Я говорю себе, что мое решение больше направлено на то, чтобы успокоить его, чем на исполнение моего собственного желания продлить эту связь.
Но правда в том, что я не могу вынести мысли о том, что больше никогда его не увижу. Я ухожу с свидания с ним во второй раз, и я не хочу, чтобы он воспринял это как отказ. Мне просто нужно немного времени, чтобы побыть одной, чтобы прийти в себя после моего извращенного флэшбека, когда он меня поцеловал.
Его улыбка резкая, с чем-то вроде триумфа, когда он берет мой телефон и вводит свой номер. Он соединяет звонок, и его телефон вибрирует в кармане.
Теперь у него есть и мой номер.
Мой живот делает сальто, как будто всё внутри переворачивается с ног на голову. Я жажду больше времени рядом с ним — в этом его вызывающем зависимость присутствии, от которого голова идёт кругом. И пусть это глупо, но я уже скучаю по нему, ещё даже не уйдя.
Он возвращает мне телефон, и его пальцы едва касаются моих. Легкое скольжение, будто случайное... но я чувствую каждую его молекулу. Это не просто касание — это ласка. Горячая, затягивающая. Щёки вспыхивают, как будто он снова поцеловал меня — так же внезапно и обжигающе.
— Я напишу тебе, — слышу собственный голос, тихий и сдавленный.
Живот снова сжимается, теперь в тревожном предвкушении. Немного тошнотворно, если быть честной. Не от страха — от переполненности. Внутри всё дрожит, и я машинально прикасаюсь к своей кисти — жест рефлекторный, спасительный. Эмоции бурлят, как краска в стакане с водой, и я знаю — мне нужно выплеснуть это. На холст. В цвет. В мазки. Только тогда я смогу пережить его следующий поцелуй, не испортив всё своей травмой.
Он кивает, коротко, как одобрение. Как приказ.
— Жду, — произносит он. Его голос звучит твёрдо, с оттенком власти. Не терпит возражений.
Моё обещание — теперь это не просто слова. Он будет ждать. Не потому, что не доверяет. А потому что хочет знать, что я в порядке. Его забота — как броня, обволакивающая меня. И это странно приятно. Пусть в его тоне есть нотки высокомерия, но... я не могу злиться. Он не просто командует — он защищает. И я чувствую, как легко могла бы сдаться. Впасть в него. Утонуть в его силе. В его желании оградить меня от всего, что причиняет боль.
Но он не сможет защитить меня от самого страшного. От того, что живёт внутри меня.
Он не должен увидеть эту часть. Никогда. Если я хочу, чтобы он остался в моей жизни, я должна научиться контролировать себя. Быть нормальной. Быть хорошей. Хотя бы для него.
Я быстро, неловко машу рукой — жест детский, неуклюжий. Не могу позволить себе обернуться снова, поэтому заставляю себя идти прочь. Один шаг. Второй. Третий.
Я ощущаю его присутствие, даже когда не вижу его. Его тень — как вечерняя дымка — тянется за мной. Внушительная, теплая, почти живая. Она держит меня, не хочет отпускать. И я сама не хочу уходить. Моё тело почти физически тянет назад, к нему. К его рукам. К голосу.
К прикосновению.
Я делаю глубокий вдох. Напоминаю себе: дышать. Он остался в парке. А я — должна уйти. Но это странное, тревожное ощущение его рядом всё ещё со мной. Будто он внутри моей кожи. Под ней. Внутри мыслей.
И я точно знаю: это — только начало.
15
Дэйн
Эбигейл:
Дома. В безопасности. Спасибо за мороженое.
Я смотрю на её небрежное сообщение и чувствую, как внутри всё закипает. Простое, сухое "спасибо", как будто я не провёл с ней один из самых насыщенных вечеров в своей жизни. Как будто ничего не значило.
Живот скручивает.
Раздражение поднимается слишком быстро, слишком остро.
Я сжимаю телефон так, что костяшки белеют. Чёрт побери.
Я заставляю себя не поддаться этой волне, не дать ярости сорваться с поводка. Она... будит во мне что-то новое. Дикое.
И я не уверен, нравится ли мне это.
Я ослабляю хватку. Пишу разумный, безопасный ответ.
Дэйн:
Рад это слышать.
Но раздражение не уходит. Это мороженое купила она. Я даже не стал спорить, когда она всучила мне сдачу, просто молча принял. Не потому что согласен — потому что знал, что будет хуже, если начну спорить.
Она благодарит меня за то, что сделала сама.
И этот поцелуй...
Когда я прикоснулся к ней, это был момент абсолютной эйфории. А она...
вздрогнула. Отстранилась.
Как будто я был ошибкой.
Мне стоило всех усилий остаться спокойным, сдержанным, не схватить её, не поцеловать до тех пор, пока она не перестанет сопротивляться, не раскроется передо мной — мягкая, покорная, настоящая.
Я хочу её. Не просто тело. Душу. Полностью.
Но она — не из тех, кто сдаётся сразу.
С ней нужно по-другому. Осторожно. Терпеливо.
Пусть она думает, что сама делает выбор.
Потому что я знаю — внутри неё есть темнота. Я вижу её. Она боится её, но в то же время — тянется.
Тянется ко мне.
Я замечаю, как она откладывает телефон и тянется к кисти. Думает, что сможет заглушить всё красками. Сбежать от того, что только начинает между нами загораться.
Нет. Не так быстро.
Я откидываюсь в тень густых кустов азалии и опускаю бинокль. Мой палец быстро набирает новое сообщение.
Дэйн:
Я хочу снова тебя увидеть.
Она прижимает кисть к губам, точно так же, как раньше прикасалась к моим. Медленно, задумчиво.
Губы мягкие. Яркие.
Я представляю их — распахнутыми, послушными, обвивающими мой член...
Тело тут же откликается.
Но я не двигаюсь.
Я жду.
Смотрю, как она смотрит на телефон, будто он может ужалить. Кисть постукивает по её нижней губе, пальцы играют с ней так, как она играет с моим терпением.
Маленькая морщинка на лбу. Сомнение.