– Маша? – настороженно произносит Кирилл и делает шаг ко мне.
Трясу головой, выставив руку вперед, чтобы он ко мне не приближался. Мне нужно прийти в себя. Это ненормально. Вот что бывает, когда тело и разум не могут договориться.
Я никак не могу отдышаться. Ощущение, что меня с силой ударили в живот. Я задыхаюсь, все тело содрогается.
– Маша, ты… Что с тобой? – Кирилл подходит и, осторожно положив мне руку на плечо, слегка поглаживает меня.
– Не трогай меня!
Я, как ошпаренная, отпрыгиваю от него и прижимаюсь к стене, словно он зверь какой-то.
– Маша, успокойся, все хорошо. – Он, вытянув руку медленно приближается ко мне.
Меня постепенно начинает отпускать. Я начинаю дышать глубже, сознание проясняется, и меня кидает в дрожь. Из глаз льются слезы, и я даже не понимаю, почему. Но мне так больно. Я наверняка выгляжу сейчас как сумасшедшая.
Хочу сползти по стене и предаться истерике, чтобы эти эмоции вышли из меня. Чувствую слабость в ногах и начинаю медленно опускаться.
Кирилл тут же подхватывает меня на руки. Я больше не могу сопротивляться, нет сил. Чувствую себя слабой и беззащитной, а нежные и теплые объятия Кирилла только усиливают эти ощущения.
– Все хорошо, все хорошо. – Он тихо повторяет это, словно заклинание. Легонько погладив по голове, целует меня в лоб.
Кирилл осторожно идет, несет меня куда-то, я не разбираю куда. Зажмуриваюсь и надеюсь, что все это сон.
– Все хорошо, – вновь слышу я.
Сердце понемногу успокаивается. В объятиях Кирилла я ощущаю какое-то спокойствие. Чувствую, что он готов меня защитить даже от самой себя.
Медленно открываю глаза и встречаюсь с его встревоженным взглядом. Кирилл пытается скрыть свое волнение за легкой, милой улыбкой.
– Уже лучше?
Я киваю и сглатываю комок. Оглядываюсь по сторонам так, словно боюсь увидеть призрака. Кирилл донес меня до железной скамьи и теперь качает, словно ребенка.
Все было не по-настоящему. Просто игра моего воображения. Я пытаюсь взять себя в руки. Нужно отвлечься.
Прохожусь взглядом по комнате. Отчего-то она стала еще мрачней, чем была до этого. Слышу треск лампы, возвращаю взгляд к лицу Кирилла и вновь замечаю раны на его лице.
– У тебя кровь! – выкрикиваю я и поднимаюсь.
Машинально осматриваю помещение в поисках аптечки. Совершенно забываю о том, что только что произошло. Нужно помочь Кириллу прямо сейчас!
– Успокойся, – усмехается Кирилл и тянет меня за руки обратно к себе на колени. – Это всего лишь царапины.
– Нет, нет. Нужно обработать их. Где здесь… Хоть что-нибудь?
Кирилл пододвигает сумку и достает небольшую черную аптечку. Я выхватываю ее и открываю, осматриваю содержимое.
– Перекись, пластырь и бинт? – Я удивленно поднимаю бровь. – Ты издеваешься?
– Что? – Кирилл улыбается. – Нужно что-то еще?
Я поворачиваю его лицо на свет лампы.– Нам надо в больницу, – заключаю я после осмотра. – Нужно зашить.
– Не надо.
Кирилл берет меня за руку и усаживает к себе на колени.
– Ты мое лекарство.
Выдохнув, я усмехаюсь и качаю головой. Слышать такое от мужчины одинаково приятно и в восемнадцать, и в тридцать шесть, вот только во втором случае хочется вдобавок дать этому мужчине хорошенький подзатыльник за такое халатное отношение к себе. За то, что он вышел на бой с громилой в этой ужасной клетке.
– Ладно. – Я качаю головой и пытаюсь успокоить в себе проснувшийся материнский инстинкт.
Открываю перекись и, смочив кусочек бинта, начинаю обрабатывать раны на лице Кирилла. Он смотрит на меня, не отрываясь. Нежный, теплый взгляд, от которого я чувствую себя неловко.
13
– Как ты? – Я аккуратно прикасаюсь к брови Кирилла.
– Отлично. – Он улыбается, словно происходит что-то приятное. – Я рад, что ты пришла. Если бы не ты, я бы не выжил.
Улыбаюсь и качаю головой.
– У тебя целый фан-клуб из девушек.
– О да, – протягивает он. – Я, кстати, видел, как ты вмазала одной из них.
– Что? – Смущаюсь и убираю руку.
– Удар у тебя хороший. – Кирилл ловит меня за руку и целует ее. – Я даже испугался за твою соперницу.
– А за меня ты не испугался? – Мне становится немного обидно. – Вообще-то пострадали мои туфли! – Поднимаю ногу и показываю на отпечаток ботинка. – Видишь? А они почти новые.
Кирилл берет меня за лодыжку и начинает медленно гладить. Он смотрит на мою ногу такими глазами, словно перед ним великое произведение искусства.
Внутри все сжимается, кожа покрывается мурашками. Взгляд Кирилла ласкает и обжигает одновременно, так может смотреть только влюбленный человек.