Отелло был не только смышлен, умен, хорошо спортивно сложен, но и еще замечателен, как человек и интересен, как личность. Мужчина сам знал идеально французский, на котором свободно говорил и латынь. Этот мертвый язык он применял исключительно в фармацевтических целях, когда собирал травы, кажущимися мне на одно лицо, творя из них чудодействующие крема, эликсиры и другие вещества, помогающие ране быстрее зажить.
Несмотря на столь приличным послушный список достоинств, было и то, в чем мужчина лучше всех разбирался – метание ножей. Первый раз, когда я увидел его в дела, наверное больше застыл на месте от его восхитительной технике метание этих острых предметов, от изящных, четко скоординированных движений, нежели от факта того, что мне ко лбу прислонили ружье. Одним изящным броском с довольно приличного расстояние, мужчина попал врагам, держащие меня на прицеле в яремную ямку, лоб, а другому перерезал косо-летящим ножом сонную артерию, от чего тот стал брызгать кровью.
- А это нам за чем? – перебив мужчину от его столь увлекательного рассказа, непонимающе спросил я, поглядывая на небольших размеров черную сумочку.
- Это Аптечка, - скрестив руки на груди, быстро ответил Отелло, будто знакомы меня, заинтересованно поглядывая в мою сторону в ожидании молниеносно наступившей реакции.
- Ты думаешь, что я тебя пораню? – поступив аналогичным способ, расслабился я на стуле, поглядывая на расплывающегося в улыбке солдата напротив.
- И это тоже вариант, - усмехнулся тот, - но я больше за тебя беспокоюсь, Фабио, - заботливо протянул мужчина.
- Поверь, я сегодня выйду из этой комнаты невредимым, как и ты, - самодовольно стал я раскидываться словами, уверено поглядывая на Отелло, чья голова сомневающиеся раскачивалась из стороны в сторону от сказанных мною слов, которые в итоге так и не оправдались, ведь через несколько часов я вышел из той комнаты с туго перебинтованными, плотно заклеенными пластырями пальцами, ладонями и даже предплечьями.
Настоящее время
Однако сейчас я не уступал в мастерстве даже великому метальщику ножей – Отелло, который привил мне эту безграничную любовь к этому тонкому, чувственному искусству, за последние десять-пятнадцать лет практикование которого не получил и царапины или пореза, также как и ни разу не промахнулся, попадая точно в цель.
Встав на расстояние около пяти-шести метров от своей цели, я повернулся боком к пешке, крепко держа в правой, доминирующей руке метательный нож вятич с ровной спинкой, ощущая тяжесть металла в руке. Сделав глубокий вдох, я сконцентрировался на нервно зашевелившиеся мишени, прицеливая свое пристальное внимание на нужную часть тела, после чего замахнувшись, сложенной в локте рукой, задал ножу направление. Через секунду полета, послышалось, как острое лезвие воткнулось в дерево, после чего последовал громкий крик от внезапно пронзившей в ухе боли. Самоуверенный ублюдок справа, ранее оценивающее улыбающееся мне, теперь был прибит ушной раковиной к деревянному панно позади себя, скуля от неприятных ощущений.
- А ты, что думаешь? Каков твой ответ на заданный вопрос? – выходя их тени, поинтересовался я у пленника слева, с ужасом наблюдающегося за своим напарником.
- Мы не знаем, кто нас нанял, - дрожа от страха, стал оправдываться тот, выдавая мне очередную сладкую ложь, лишь бы сохранить свою никчёмную жизнь, от чего я громко усмехнулся, скрываясь в тени, за новым ножом, пока Том и Рафф запустили токотерапию для этих идиотов.
Подходя к столу, я стал выбирать нож и новый метод для метание, более легки и изящный, чем безоборотный, который я ранее применил. Вытянув нож по меньше размеров, я принял предыдущее положение тело, вспоминая нюансы волнового метания.
«Фабиано, запомни, что в момент поворота, рука должна немного отстать от корпуса и осуществляешь ты бросок лишь, когда мышцы и сухожилия руки в предельном натяжении. Ты должен позволить телу это почувствовать, а не разрешать мозгу принимать своевременные неправильные решения». Эхом в голове вспомнились наставление Отелло по поводу этого метода, применяя который я всегда косячил, зарабатывая большое количество порезов.
Поэтому прокутив эти мысли в голове, я сделал глубокий вдох, контролируя силу в доминирующей руке, ощущая тяжесть ножа и сканирую верхнюю, напряженную от волнения часть тела мужчины слева, после чего замахнувшись, выпустил нож по траектории, слыша очередной вой боли, от чего мои солдаты ликовали, аплодируя мне.