- Прости, я не думала.. То есть не хотела тебя задеть своими вопросами и глупыми замечаниями, - подсуетившись, стыдливо опустив глаза, виновато приговорила я, извиняясь за свое столь глупое и необдуманное поведение.
- Вот из-за чего, - бережно приходясь рукой по извилистой верхушки памятника, разочарованно признался Фабиано.
- Что из-за чего? - непонимающе поинтересовалась я, одаривая мужчину вдумчивым взглядом, нахмурив темные брови.
- Это ответ на твой вчерашний вопрос по поводу причины, по которой я начал курить. Вот причина, - развернувшись ко мне всем телом, виновато, будто боясь признаваться или разочаровать умершую маму, разъяснил тот свой невнятный для меня ответ.
- Соболезную, - бросая мимолетные взгляды на могилу, а затем на Фабиано, отчаянно проговорила я, заостряя внимание на дату рождения, которая слега меня напрягла.
Учитывая, что последние несколько неделя моя жизнь стала ускоряться, насыщаясь различными событиями до такой степени, что один день, походил на целую неделю, я перестала заострять внимания на даты, ориентируясь на дни и лишь изредка заглядывая в календарь. Однако данные числа меня смутили и пробудили во мне любопытство, поэтому включив затемненный экран телефона, я увидела то самой число, которое сильно шокировало. 19.07. Оно с точностью совпадала с сегодняшней датой, означая, что Фабиано привел меня к могиле матери в ее день рождение, не забывая поздравить ее, оставляя букеты, предположительно из ее любимых цветов, от чего сердце в груди очередной раз екнуло, заставляя ощутить сжимающую боль от нахлынувшей грусти и жалости.
- Как это случилось? - спустя пару минут молчания, неуверенно задала я интересующий вопрос, ведь производя в своей голове несложные математические расчеты, я пришла к выводу, что женщина умерла совсем молодой, где-то в возрасте тридцати двух- тридцати трех лет, что заставило немного удивиться и насторожиться.
- Он, - сухо ответил Фабиано после несколько минут молчаливых раздумий, указывая рукой на фамилию их семейства, которой были отмечены буквально все могильные плиты на этом участке кладбища, - Джакоппо Калабрезе- причина всех бедствий в нашей жизни. Дон, стремящиеся к власти, победе, деньгам и территориям. Никого не щадящий на своем пути, умело идущий по головам и смело переступающий через собственную семью, - каждое сказанное Фабиано слово было наполненной такой болью, злостью, несправедливостью и ярой ненавистью к отцу, которые отражались ярким пламенем в почерневших глазах, - его любовь, - произнеся это слово, мужчина нервно усмехнулся, прикрывая рукой глаза, опущенные вниз, - его неуправляемые чувства отняли у нас с Томом маму, - эти слова будто произнес не взрослая, стоящая передо мной личность, а маленький, испуганный Фабиано, от чего мне стало не по себе.
Однако среди всех этих чувства жалости и сострадания, было и что-то пугающее, а именно чувства Джакоппо, погубившие Монику. Эта проблема нас с Фабиано устойчиво преследует, а это значит, что однажды я могу завершить, как его мама.
- Фабиано, ты понимаешь, что если мы не остановимся сейчас, то можем повторить судьбу твоих родителей? - подняв напуганные от страха и осознания, полные слез беспомощные, просящие о пощаде карие глаза на расстроенного напротив Фабиано, я вдруг увидела, как в его черных очах загорелся ярким пламенем всепожирающий, окутавшую его израненную душу гнев, который чувствую скоро переброситься на меня, от чего я инстинктивно сделала шаг назад от надвигающееся на меня взрывоопасной эмоционально - неуравновешенной бомбы.
- Я не отец! - резко схватив за плечи, мужчина одним рывком притянул меня к себе, злостно нависая надо мной, яростно убеждая в правоте своих слов, однако судя по вчерашнему диалогу с главой семьи и его внешнему виду, я могу лишь сказать, что Фабиано было недоведенной до ума копией Джакоппо, на которого тот был даже внешне похож, - я умею контролировать себя и свои эмоции, - сильнее сжимая мои плечи в свои ладонях, продолжил тот гневно настаивать на своем.
- Отпусти меня, пожалуйста, мне больно, - трясущимся от страха голосом, вымолвила я, упираясь руками в мускулистый пресс мужчины, который как робот вцепился в меня, напугано поглядывая в его черные, как глубины океана глаза, - Фабиано, пожалуйста, отпусти меня. Давай мне прежнюю свободу, возможность не думать о смерти, которая идет по пятам за мной. Освободи меня от своих оков, - стала вымаливать я от яркого ощущения безжалостно накрывшей паники, лишившая возможности разумно мыслить, поддаваясь уловкам страха, возникшего от увиденного и услышанного сегодня.