От его лица
Воспоминания
- Я не хочу. Нет, не хочу быть монстром! Я не хотел его убивать, - давясь горькими слезами, прерывисто повторял я одни и те же слова пару часов подряд, закрывая трясущимися детскими руками обзор на небольшую яму перед собой, - я правда это не хотел, - продолжил я успокаивать бунтовавшую внутри справедливость, ненависть и злость к себе за это убийство, - не хочу быть им! – громко прокричал я от ярости, сильно до боли сжимая пальцы в кулаки, поднимая мокрое лицо наверх, будто умоляя того, кто прячется за облаками пощадить меня.
- Фабио, посмотри на меня, - спокойный женский голос уверенно озвучил свою просьбу, заботливо укладывая свои нежные руки на мое лицо, по которому ручейками стекали горькие слезы утраты, - вы с отцом не похоже и никогда не будете, - мама нежно прошлась большим пальцем по коже, убирая солоноватые слезинки, привораживая своими серыми, как небо над нами глазами, - ты не можешь быть монстром. Слышишь меня? Ты не монстр, Фабиано, - вновь повторила та, продолжая гипнотизировать меня.
- Я убил Ренарда, - повернув голову сторону Отелло, который размахивал лопатой, мой взгляд скользнул чутка ниже, на небольшой самодельный гробик, где покоилось окровавленное тело моего лучшего друга, - мам, а что я скажу Тому? Что я убийца? – обессиленно рухнув коленками на сырую землю, я опустил переполненные слезами глаза на трясущиеся руки, задавая волнующий нутро вопрос, ощущая прожигающую грудную клетку острую вину.
- Petit oiseau, ты не убийца и никогда им не станешь, - встав на колени передо мной, мама накрыла, будто птица, своего птенчика, меня, прижимая ближе к своей груди, будто стараясь унять мою боль, - убийцами становятся лишь, когда человек совершивший это притупление поистине желал этого. А ты не способен желать кому-то смерти. Твоя душа кристально чиста, просто порой ты сам это не замечаешь. Обещай мне, что никогда не поддашься лукавой тьме, - приподняв мою голову, с глазами полные слез, уверенно проговорила мама, терпеливо дожидаясь моего ответа.
- Обещаю, мам, - прерывисто поклялся я, задыхаясь от слез.
- Ты знал, что собаки чувствуют хороших и плохих людей? – привстав, мама протянула мне руку, помогая подняться с земли, задавая странный вопросы, на который я не знал ответа, поэтому лишь отрицательно покачал головой, - при первой нашей встречи с маленьким Ренардом, он неспроста выбрал тебя сам, а потому что интуиция ему подсказала. Он ощутил, что ты хороший человек, поэтому подбежал радостно к тебе, - продолжила мама успокаивать меня, приводя убедительные доводы.
- А папа плохой? Просто Ренард всегда боялся его, - замешкавшись, поинтересовался я, замечая на лице мамы неопределённые эмоции.
- Фабиано, ни ты, ни Томмазо и уж тем более отец не являетесь плохими, - убрав с моего лба запутавшиеся темны волосы, мама с любовью поглядела на меня, - мы просто родились не в самой обычной системе, которой всем нужно повиноваться. Поэтому порой приходится становится тем, кем не хотелось. Но ты главное за забудь разграничивать семью и работу, договорились? – уголки ее губ слега вздрогнули, от чего на лице появилась едва видимая легкая улыбка, - не дай возможность соблазну властвовать овладеть твоим чистым сердце, - шёпотом попросила мама, мягко прикладывая руку к груди в проекции бьющегося сердца, - буп! – прислонившись лбом к моему, издала шатенка знакомый звук нашего с ней тайного приветствия.
Настоящее время
- Прости меня, мам, - встав на колени около ее могилы, заботливо прошелся я по холодному камню рукой, ощущая вину за свое столь эгоистичное поведение, - я пытаюсь себя контролировать, но впервые не знаю, что мне делать, понимаешь? Я сгораю от чувств. Я устал от тайн. Я не та личность, которой ты гордилась бы. Не стал тем, кем обещал. Прости, мам. Но в одном я преуспел, - сделав глубокий вдох, я поднял виноватый взгляд на серое, как ее глаза небо, - я не допустил, чтобы Том стал таким же, как мы с отцом. Он чист душой, хотя моя погрязла во тьме, но ради него я готов на все, - встав на ноги, я подошел к могильной плите, прислоняясь к ней лбом, - буп! – несмело проговорил я, - с днем рождения, мам! Надеюсь и мою душу кто-то спасет от этой тьмы, - попрощавшись с мамой, я развернулся к могиле спиной, убирая с лица одиночную слезу, медленно направляясь к единственной припаркованной на стоянке машине.
Открыв дверь, я уселся на водительское сидение, оставляя ее открытой. Дотянувшись до бардачка, я вытащил оттуда пачку сигарет, быстро поджигая одну из никотиновых трубочек, в которой сильно нуждался, глубоко вдыхая плотный белый дым, обволакивающий мои дыхательные пути, заставляя расслабиться.