Я не знаю, почему решил именно с птичкой приехать сюда. Данное решение было принято довольно спонтанно и шло откуда-то из глубин души. Из души? Странно. Будь она у меня, то наверняка сказал бы, что этот импульс шел именно из этого органа, однако у меня там лишь пустота. Тьма, поглощающая яркий свет, подобно черной дыре. Ярким светом в моей мрачной жизни была неповторимая Кэти. Прозвучит глупо, клишировано и даже банально из моих уст, но она мой спасительный якорь. Единственный человек, который способен вызвать во мне бурю положительных эмоции, однако, как только она желает уйти, мною овладевает злость, гнев, ярость. Страх?
Боялся ли я ее потерять? Наверное, да.
После смерти мамы я поклялся, заставляя себя больше ни к кому не привязываться, чтобы не испытывать столь ужасных, терзающих мою душу чувств. Привязанности в нашем мире не должно быть, иначе данную слабость могу использовать против тебя самого, твои же враги. Это немыслимая роскошь. Когда я потерял маму, вместе с ней завершилось мое девство. Вместе с ней похоронили того прилежного Фабиано. Вместе с ней все разом отвернулись от нас с Томом, оставляя на произвол судьбы, которую безжалостно вершил Джакоппо Калабрезе.
После ее смерти жизнь казалось очень пустой, меня всегда что-то тяготило, беспокоило, но ради Тома я забывал об всех существующих проблемах, нацеливаясь на его благополучие, и лишь устало закрывая глаза ночью, находясь порой наедине с самим собой, что редко удавалось, я мог себе позволить дать волю эмоциям, которые сильно давили на меня, накапливаясь. Я остался совсем один. Несовершеннолетний до смерти напуганный Фабиано, который в столь юном возрасте резко повзрослел, хотя ему самому нужна был поддержка, любовь и заботы, но рядом никого не оказалось. Даже самые близкие отвернулись.
Вспомнив те ужасающие дни, я взял еще одну сигарету из пачки, поджигая, втянулся, поглядывая на кладбище перед собой, видя, как по этой узкой тропинки идет, высоко подняв голову Дон Калабрезе, не стесняясь принимая соболезнования от семьи, родственников и друзей. Сколько в нем фальши было в тот день. Человек, который угробил мою маму. Ее убийца показывал всем, насколько ему тяжело с двумя малолетними детьми. Как он горюет по своей жене, строя неподдельно расстроенные гримасы и все ему верили, ведь скажи кому-то, что данный человек, образцовый отец и семьянин сам убил этого ангел, никто ведь и не поверит, посчитав тебя сумасшедшим.
Хоть картинка образцовой семьи была спасена, за счет мастерски отыгранной роли горюющего мужа в исполнении Джакоппо, на деле все было иначе. Но об этом широкой публике не стоит знать. Такой приказ нам отдал отец перед похоронами мамы.
Закончив вторую по счету сигарету, я зажег еще одну, потому как ярость, злости, обида и боль утраты все еще горели во мне ярким пламенем мести, которая частично обрушилась на старшего Дона. И нет, это не его убийство, ведь, как я уже говорил, смерть – это щедрый подарок, а для Джакоппо я хотел бы побыть в роле экзекутора, поэтому несмотря на всю его защищенность, спустя долгие годы поисков смог докопаться до слабых рычагов, за которые мастерски начал тянуть, играя отцу на его шаткие нервишки. До убийства я не паду, как это делают большинство сыновей мафиози, а вот игры разума – это достойная для меня вещь. Люблю вкус настоящей, заработанной усердным трудом работы, учитывая, что данный труд приносит лишь одно удовольствие, в виде унижении соперника.
Однако сейчас я не мог думать об этом, потому что ненависть к себя за столь омерзительное поведение, по отношению к Кэти росла в геометрической прогрессий. Эта девушка не была достойна всех этих наказании, унижений, что еще больше заставляло меня презирать себя. Я очень хотел увидеть ее, извиниться, однако поразмыслив немного, понял, что сейчас это не лучшее решение. Поэтому заведя двигатель, я выехал с парковки, вливаясь в поток машин на оживленной дороги.
Глаза разбегались по сторонам, а на телефон только что пришло уведомление. Это было короткое сообщение от Тома, который хотел, чтобы я к нему приехал, однако я вежливо отказал брату. Я знал, почему тот решил потащить меня именно в то место, поэтому и отказал. Я не готов. Не сейчас.
Единственно место, где мне хотелось бы оказаться – это тот домик в районе Навильи, куда я промчался, вдавливая педаль газа в пол. Этот старенький домик принадлежал раньше моим бабушки с дедушкой, которые скончались через несколько лет после смерти мамы. Бабушка не смогла пережить утраты старшей дочери, как и дедушка, на которого сильно еще давила многолетняя болезнь жены. После их смерти нам с Томом достался этот домик. Брату, как прямому наследнику, потому как тот стал носить их фамилию. Милани- родом из Милана. Хотя чистокровным итальянцем был лишь мой дедушка. Бабушка являлась эмигранткой из Франции, имеющая итальянские и французские корни по линии отца – чистокровного парижанина.